Записки начинающей регентши - "Сырный" полиелей или блажен или не блажен муж

"Сырный" полиелей или блажен или не блажен муж

Моя девятая регентская служба заставила меня ещё с одной стороны ощутить сложность регентского дела. Господь словно службу за службой показывал мне всё то, с чем приходиться сталкиваться регенту. В какой-то момент меня настигло состояние не владения ситуацией, и ко мне заглянула мысль – гостья из прошлого и настойчиво нашёптывала забытое мною «ты не тем занимаешься, брось всё это, ты не сможешь».

И лишь стоящий где-то рядом Ангел (знаю, он там точно был) говорил: «молись, продолжай, доверься Богу».

В отличие от моей первой полиелейной службы, которую я проводила внезапно, о службе на первое и второе обретение главы Иоанна Предтечи, которая так же была полиелейной, мне было известно заранее, и я имела возможность к ней подготовиться. Особенность и трудность службы состояла в том, что она выпала на сырную седмицу, а это означало некоторые изменения в последовании стандартной полиелейной службы. Основное внимание было сосредоточено на том, что на утрене добавилась постная Триодь с её трипеснцами и 2-й песней канона (которой обычно не бывает). Видно, это так затмило разум, что на последование вечерни как-то мы даже на занятии по Уставу, где мне помогали подготовить службу, не обратили особого внимания. Был сделан акцент на том, что поются «Блажен муж», «Сподоби Господи» и всё остальное, что обычно читается на вседневной вечерни.

Я была поражена и удивлена, что мне досталась такая служба – самому пророку и крестителю Иоанну Предтече. Вспомнилось, что ровно год назад этот день выпал на период Великого поста, и мы ездили в Троице-Сергиеву Лавру, где я первый раз сподобилась причаститься на Литургии Преждеосвященных Даров. И вот теперь я буду проводить такую службу! Невероятно! Я волновалась более, чем обычно.

Я пришла в храм раньше всех и начала подготавливать все необходимые книги и ноты. Увидела отца А. и поняла, что служить будет он. Батюшка спросил у меня, кто проводит службу и удостоверился, знаю ли я про особенности. Я ответила утвердительно в полной уверенности, что я всё подготовила, как нужно.

Постепенно собирались певчие. Пришла хорошо знакомая мне Н. и новый для меня бас. Того, который мило канонаршил на последней службе, и к которому я уже успела привыкнуть, к моему сожалению не было. Ведь незнакомый певчий для неопытного регента – это тоже небольшой стресс. Пела также сама преподаватель Н.С., ещё один бас и были слушающие ученики с певческого отделения.

На службу я выбрала новое для себя в плане показа песнопение «Свете тихий» Троице-Сергиевой Лавры и удостоверилась о возможности пения стихиры пророку на подобен «Радуйся Живоносный Кресте». Все кивнули, я на всякий случай напела мелодию. В этот раз я основательно подготовила показ Киевского «Хвалите имя Господне», которое в прошлый раз пришлось показывать спонтанно. Теперь была продумана каждая доля и мелодический показ, в том числе однонотное соло баса.

Началась служба. Великая ектения. «Новый» бас буквально оглушает меня своим громким пением. Но петь тише я его не прошу. Позже он уже и сам догадался. На аналое лежит последование с текстом «Блажен муж», даю тон на «Аминь» в миноре и начинаем петь псалом. «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых. Аллилуиа, ал-ли-лу-и-и-я.. ал-ли-лу...» – остановились мы как замедленная пластинка. Из алтаря буквально выскочил алтарник и прекратил наше пение. Я ничего не понимаю. Суета, недовольные лица, споры, слышу слова «читают кафизмы», вопросительные взгляды в мою сторону... Я стою в ступоре, не понимая в чём дело. Читают кафизмы. До меня почему-то словно из какого-то тумана доносятся слова, что «Блажен муж» не нужно было петь, что и стало причиной остановки нашего пения.

- Разве вы на Уставе на разобрали службу? – спрашивает Н.С. меня.

- Разобрали и помню, что была речь о том, что «Блажен муж» поётся.

Мой взгляд падает на открытые богослужебные указания и я вижу, что в них не написано «Блажен муж», как обычно бывает, если псалом следует петь. Указана лишь рядовая кафизма. «Где же был мой разум и мои глаза, когда готовила службу? – думаю я и повторяю вслух». Деликатная Н.С. берёт вину на себя, что она как преподаватель должна была удостовериться. Ведь её смутило, что на аналое лежало открытое последование Всенощного бдения, а не вседневной вечерни.

Но я считаю, что моя невнимательность подвела меня. Надо было самой ещё раз перечитать указания, в конце концов залезть даже в Типикон, если надо. Между делом обсуждается, что алтарники могли бы так резко не встревать, а дать допеть, потом бы читали кафизму, ничего бы не случилось.   

Я продолжаю находится в каком-то ступоре, мозг словно отключился. В этот момент и посетила меня гостья со своим «брось службу, не проводи, передай преподавателю, дальше ты не справишься». И я чуть этого не сделала. Я не могла собраться морально, не понимала, что происходит, что дальше делать, как бесчувственное неразумное существо пребывала я какое-то время. Н.С. что-то там говорит, я понимаю, что читается всё, что собирались петь, ведь вседневная вечерня. Тут становится ясно, почему опускается сугубая ектения перед «Сподоби Господи». Её на вседневной просто нет! А мы на Уставе задавались этим вопросом, и никто не увидел, что в указаниях написано «вседневная».

Я всё ещё как в тумане. Тон на первый запев перед следующей кафизмой задает преподаватель. «Так. Надо брать себя в руки. Что там дальше? «Господи воззвах». Подобен? Ой, может не петь. Нет, будем, раз решили. Идём по плану. Надо перешагнуть через этот «ляп» –  крутится в моей голове».

Малая ектения. «Господи воззвах». Поём как-то напряженно. Певчим явно передается моё состояние, и они такие же сконфуженные, звук словно натянутый. Собраться у меня плохо получается, делаю всё как-то на автомате. Тон на подобен задаю неверно, Н.С. помогает. В подобен вступаем вяло, как та самая пластинка, которую теперь медленно запустили. «Свете тихий» спели нормально, но тоже напряженно. Дальше вечерня продолжается своим чередом.

Шестопсалмие. Кафизмы. Приближаемся к полиелею. Тон задать почему-то не смогла, заклинило на мажор. «Хвалите имя Господня» пели хорошо, темп я задала медленный. Разум продолжал пребывать в частичной заторможенности. Смотрю на клириков и полагаю, что на каждение они только собираются идти, поэтому наоборот замедляю темп. Но на предпоследнем стихе понимаю, что мы поём его заключительным. Значит, они уже вернулись с каждения, когда успели? Величание. В этот раз все три раза попросили спеть нас, но тоже не дают допеть третий раз, поскольку клирики уже собрались в центре. Дальше со всем справляюсь. Прокимен. Евангелие. На помазание идут все кроме меня, я не успеваю, готовлюсь к канону. Певчие и те еле успели вернуться к 1-му ирмосу. Канон. Меня ожидает пять напевов ирмологических гласов! Трудно было не запутаться в книгах, тонах и последовательности: Октоих, Триодь, Триодь, Октоих, Минея, Триодь… Но здесь справляюсь почти хорошо.

Одна из катавасий была «Отверзу уста моя» 4-го гласа. На вопрос, на какой напев поём, я так и ответила: «на «Отверзу»», но вижу вопросы в глазах. Я напеваю. Лишь после службы до меня дошло, что меня наверное не поняли, потому что напев называется «киевский». С «Честнейшей» я решила не мудрить, спели обиходную. Чтец читает хвалитные псалмы. Открыты нужные книги со стихирами. Что-то он зачитался. Смотрим в последование, не поймём, где он читает. Одно ясно, что уже далеко за стихами на хвалитные стихиры. Не дали нам их спеть. Быстро меняю книги, ведь приближается стиховня с другими стихирами. Делаем хитрый ход: раз хвалитные нам спеть не дали, на «Слава» и «Ныне» решаем петь пропущенные из Минеи. Эта промашка алтарников-чтецов с хвалитными стихирами стала поводом сообщить им, что на «Блажен муж» повели они себя некорректно, ведь сами допустили ошибки, а мы не выбежали к ним и не сказали, а что вы тут читаете, в то время, когда мы петь должны.

Служба закончилась. Я пребывала в состоянии трудно описываемом, словно несколько часов кирпичи грузила. Певчие тоже какие-то напряженные. Замучила я сопрано Н. высоким тоном, наверное. Нам было трудно с ней в этом плане. Она даёт тон очень низко, когда регентует, с учётом того, что она вообще не сопрано, а альт, а я не люблю так низко. Жаль ни разу не прибегла я в этот раз к помощи камертона. Дала бы фа-мажор и никаких проблем. Но в этот раз я не в состоянии была об этом думать. Внутри ощущалось очень сильное напряжение, словно меня зарядили током и надо это все выплеснуть, а я не знала как. Я недовольна собой. Но слава Богу за всё – заставляю себя думать так.

Это был хороший опыт. Такие «конфликты» алтарников и клироса случаются. Надо учиться их переживать.

Певчие ушли, остались только Н.С. и пришедшая преподаватель по дирижированию, которая хвалила мои ручки, ведь наблюдала службу примерно с канона. И тут я позволила себе выпустить всё то накопившееся напряжение и стало легче. Мои первые регентские слезы.                      

ps: про пение "Блажен муж" на сырный вторник содержатся противоречия в Типиконе и Минее. Типикон говорит, что не поется, Минея - поется.

Читать далее:

Великопостная служба

Рождество Иоанна Предтечи, Крестителя Господня

С праздником Рождества Иоанна Предтечи, Крестителя Господня!

Не перестают меня умилять тексты стихир празднуемых событий, которые так прекрасно и кратко рассказывают о всей сути праздника.

И все же не раз замечала, что именно стихиры на малой вечерни особо глубоко раскрывают суть празднуемого события. Впрочем, это неудивительно, ведь они следует перед великой вечерней. Соответственно стихиры великой являются продолжением повествования празднуемого события.

Жаль, что редко можно услышать стихиры малой вечерни в приходских храмах. Разумно поступают те, кто включают в вечернюю службу хотя бы одну стихиру малой вечерни.

Стихиры на малой вечерни, глас 4:

Из неплодные родился еси утробы,/ разрешивый неплодие сердец наших/ и благочадие в вере же и истине,/ душам неплодным слово даруя,/ славный Предтече пришествия Христова. Глас Слова благознаменитый,/ покаяния прознаменатель велегласный,/ ветхаго же и новаго Божественный ходатай,/ яве познаваемь,/ егоже рождество любовию празднуем, веселящеся.

Упитанный ныне воздержания телец/ от неплодныя родися,/ показуя нам от Девы Отроковицы Агнца рождена/ и мира вземлющаго согрешения./ Горлица пустынелобная яве возсия,/ Божественную весну возвещающая,/ имже преста безбожия зима лютая/ и Жениха друг искренний/ светло прииде Иоанн,/ моля спастися душам нашим.

Его рождение - это чудо Божие, о чем и повествуют стихиры, ведь матерь его Елиcавета была уже немолодой женщиной и не способной иметь детей, отчего и муж ее Захарий не поверил сразу Архангелу, сообщившему о зачатии Елиcаветы.
"Разрешивый неплодие сердцец наших" - как прекрасно сказано! Иоанн предшествовал Христу, Который должен был прийти и дать нам всем благую весть, чтобы мы благодаря этому смогли принести Господу плоды покаяния, о чем и проповедовал Иоанн. 
Вторая стихира уже раскрывает то, какой праведной жизни был Иоанн, обитая в пустныне и потребляя в пишу только акриды и дикий мёд (Мк, 1, 6). И продолжает рассказывать о том, что с ним придет и Он, Которого тоже уже зачала Дева Мария от Духа Святаго, и возвестит всем о спасении, о весне приходящей на радость всему человечеству.