Клирос: музыкальное образование и не только, практические очерки

Клирос: музыкальное образование и не только, практические очерки

Обратился ко мне один человек с разного рода вопросами по поводу пения и регентования на клиросе без наличия  светского музыкального образования.

Вопросов было задано много. В процессе формирования ответа я поняла, что на эту тему можно написать небольшую статью, которая может быть полезна другим людям, задающимся подобными вопросами.

Здесь затрагиваются также иные моменты клиросной деятельности: работа над собой, взаимоотношения с певчими.

* под светским музыкальным образованием в данном случае подразумевается обучение в музыкальной школе, училище или высшем заведении, не направленных на подготовку церковных певчих/регентов.

Вопрос наличия/отсутствия светского музыкального образования у церковного певчего/регента, конечно, не новый, но всегда актуальный и не перестает беспокоить массы желающих восхвалять Бога посредством клиросного служения. Многие думают, что отсутствие такого является препятствием для пения в церковном хоре. Но это далеко не так.

Скажу вам такую вещь, в которой абсолютно уверена и в правдивости которой неоднократно убедилась на практике - в деле церковного пения и регентования светское музыкальное образование играет далеко не первую роль.

И второе. Основное, что нужно человеку, который хочет научиться петь, регентовать и даже читать с листа - это постоянный опыт на клиросе (желательно под руководством/ контролем хороших учителей – людей с опытом в данном вопросе).

Могу привести конкретные примеры.

Совсем недавно я искала себе на службу певчую на замену вместо моей сопрано, которая на смогла прийти в нужный день (потом слава Богу оказалось, что службы не было вообще, и этой девушке петь не пришлось), но поскольку она пришла, я решила ее протестировать. Девушка заявила о себе как о самостоятельной певчей, и постоянно делала акцент на то, что у нее музыкальное образование. В итоге она не смогла ничего спеть самостоятельно в партии ни первым, ни вторым голосом.

Другой пример. Со мной на церковно-певческих/регентских курсах учились люди, такие же как я (без светского музыкального образования, не умеющие читать с листа, в лучшем случае за плечами было несколько классов музыкальной школы). Также есть у меня одна певчая, которая окончила не только музыкальную школу, но и училище (дирижерско-хоровое). Но девушка в данный момент очень мало поет на клиросе. Опыт у нее есть в целом хороший, но в данный конкретный момент поет редко. Результат:  с листа она не читает (несмотря на обучение в светском заведении), также можно замечать в какой-то степени даже потерю навыка церковного пения (к примеру, страдает интонация).

Те, кто без музыкального образования и раньше не умели читать с листа, напротив, приобретают постепенно этот навык за счет постоянной практики, работы над собой (ясное дело, это действует только в случае, если люди постоянно работают с разным материалом, а не поют один и те же вещи).

И это относится ко всем сферам церковного пения (не только к чтению с листа). Опыт, постоянная практика играют решающую роль. Человек может даже не закончить ничего, никаких курсов, но если он в жизни на реальном опыте, на реальном клиросе «попал в хорошие руки», и таким образом обучался, он становится великолепным певчим или регентом.

Но вода под лежачий камень не течет. Человек сам должен очень много трудиться, постоянно работать над собой, работать с произведениями, не лениться, быть требовательным в первую очередь к себе. Если человек чего-то сильно хочет, то он будет делать все, чтобы этого достигнуть. И главное Господь, видя стремление человека, обязательно будет ему помогать. Такое слияние своих трудов и помощи Бога может в итоге сделать из человека великолепного певчего/регента ничем не хуже по уровню тех, кто окончил светское музыкально заведение. И главное на вопрос «Есть ли у вас музыкальное образование?»  этот человек смело может ответить «да», ведь образование – это далеко не просто корочка об окончании чего-либо.

Надо ли получать специальное церковно-певческое образование? Что дают курсы?

Таким вопросом тоже многие задаются. Я с уверенностью отвечу «да». Одно дело работа над собой, другое – когда эта работа происходит под руководством опытных учителей, которые задают направленность. Это также работа с другими людьми (коллегами по курсу).

Что дали мне певческие и регентские курсы? В первую очередь уверенность в себе, что я могу что-то сделать, меня этому научили. Я в одной из статей писала, какой я была зашуганной, запуганной, когда пела (еще до поступления на певческие курсы) в профхоре, боялась лишний раз рот открыть, боялась петь полным звуком. И как смело я стала петь уже во время учебы и уж тем более после ее окончания.

Регентские дали еще больше. Во-первых, они дали реальную практику регентования (об этом подробно написано в "Записках начинающей регентши"). Т.е. за время годового обучения у нас была возможность провести все виды служб в течение богослужебного года. За счет того, что все это было пройдено на себе, на реальном опыте, после окончания курсов я могла вполне уверенно предлагать себя как регента. Что и случилось в моем основном храме. Когда ушла наша регент, то была проблема, где найти человека. В храме знали, что я училась на регентских, но регентство мне не предлагали (причины могли быть разные, возможно думали, что курсы - это очень мало). Проблему решил случай (как принято говорить), но мы скажем Промысел Божий. Регент ушла, замену не нашли. На носу служба. Кому регентовать? Отдали мне. Служба прошла великолепно. Убедившись на реальном примере, что я могу, мне отдают регентство в храме.

Конечно, ошибки есть всегда, есть у всех. Не надо думать, что все службы проходят идеально. Просто к ошибкам надо учиться проще относиться, не зацикливаться на них, а действовать по принципу: упал, встал, пошел дальше. В процессе реальной практики я долго еще комплексовала на тему того, как же так, я регентую, такая вся без образования людьми, которые сами будущие дирижеры. Но сейчас постепенно избавляюсь от этой болезни. Во-первых, эти люди регентовать не смогут, если поставить их сейчас на мое место, во-вторых, у них тоже есть свои "тараканы" и страхи, недостатки. У меня они в какой-то степени бывают по музыкальной части, у них допустим в вопросах Устава, с которым я практически на "ты". А музыкальное - это дело наживное, как написала выше, самостоятельно заниматься, но главное иметь постоянную практику.

Теперь затронем вопрос так называемой «привычки служить», которая может постигнуть клирошанина, когда клирос становится для него основным видом деятельности и (о, страшное слово – работой). Ну просто потому, что в храм начинаем ходить, как другие ходят каждый день на работу. Хотя я предпочитаю это все равно называть служением. Во-первых, потому что здесь человека никто не неволит, он занимается любимым делом (что не всегда случается на работе), он добровольно идет на то, что в любом случае будет терпеть «лишения» в плане своих прав как работника (Трудовой кодекс в храме редко действует), а также финансовые (те вознаграждения, которые человек получает на клиросе в большинстве случаев служат ему лишь для поддержания нормальной жизни; на развлечения, дорогостоящие длительные поездки, покупку машин, квартир не хватит). «Лишения» беру в кавычки умышленно, поскольку для себя все выше перечисленное лишением не считаю. Тут каждый должен ответственно сам принимать решение: либо он трудится на основной работе и редко бывает в храме (тогда терпит духовные лишения: большой праздник, а он должен сидеть на работе), либо несет клиросное служение в храме, но ограничен в разного рода материальных ценностях, а также в личном времени (последнее больше касается регентов: нельзя уже сказать «я не приду на службу», нельзя в любой момент уехать в отпуск, болеть кстати тоже нельзя J).

В храме, как в любом деле, которое мы ежедневно выполняем, появляется ощущение однообразия. Одни и те же службы из года в год. Мы привыкаем и исчезает первоначальная искра, тот огонь, которым горело сердце в самом начале нашей клиросной деятельности.

Что делать? Что нас должно мотивировать, чтобы и дальше также неистово служить как в самом начале?

Основное –  это, конечно, любовь служения Богу, любовь к церковному пению, радость проведенной службы. Но эту любовь надо самому в себе постоянно как бы подогревать. Чисто по внутренним ощущениям кажется будто она исчезает. Это сравнимо с тем, когда человек только приходит в храм, постепенно воцерковлятеся и получает море радости (кредит от Бога), которая потом, когда начинаешь вести регулярную церковную жизнь, будто уходит, словно Господь оставляет, но на самом деле это происходит только по нашим ощущениям. Так же и в клиросном служении. Начинаешь думать - вот снова пошел новый богослужебный год, и живешь как бы такими большими шагами (двунадесятыми праздниками). Думаешь, сейчас Преображение Господне – надо спеть, сделать, что не успели в прошлом году, дальше Успение... А там и до Рождества рукой подать, а потом и Великий пост снова, Пасха и т.д. И с одной стороны начинаешь ощущать себя словно белка в колесе. С другой понимаешь, что это все просто твое служение. Мотивация одна - от чистого сердца, с полным старанием продолжать свою службу на месте, на которое поставил в данный момент Господь, несмотря на все проблемы и несбывшиеся клиросные надежды конкретных служб (регентам это должно быть знакомо: когда запланируешь красивую службу, а она по разным причинам такой не получается, или спевку не удалось провести, или певчие заболели/уехали/пришли другие, что стало причиной отступления регента от своего плана. И тогда даже немного опускаются руки, кажется, что регент один старается, а им всем ничего не надо, клирос для них не на первом месте. Здесь важно не расстраиваться, что вот не получилось по моей воле, а смирить себя, успокоить и сказать, что не это самое главное в клиросном служении. Господь принимает и намерения. А во время службы главное неистово отдавать себя и открывать сердце Господу, остальное приложится. То есть музыкальные моменты не должны быть на первом плане, не должны вызывать никаких расстройств, если снова не получится так сказать музыкально выразиться, а петь простой обиход.

Еще один наверное даже самый сложный момент клиросного служения – это взаимоотношения на клиросе, руководство людьми (для регентов). Базисом для всех здесь тоже дожна служить Любовь. Напишу банальные вещи, но о которых мы на практике часто забываем, так как наши гордость и амбиции выходят на первый план. Во всех ситуацих надо стараться не обижаться, оправдывать человека, который повел себя с нами не очень хорошо с нашей точки зрения, стараться понять причину, почему он так сделал, не действоать по принципу «око за око», мечтая отомстить, в общем просто быть христианинами. Ведь наше видение ситуации никак не является объективным, оно у каждого свое. Лишь Господь видит все и обязательно исправит и устроит как нужно.

Что касается руководства людьми – это вообще отдельная наука, одних навыков церковного пения и регентования здесь будет мало. Регент должен быть в какой-то степени и хорошим психологом, отчасти и богословом. Поэтому я стараюсь не попадать в ситуации, когда нужно управлять большим составом. Мне больше четырех человек даже и не хочется.

Но вне зависимости от количества поющих, главное – это всегда донести до всех певчих информацию, что петь, как петь, что регент от них хочет, чтобы все услышали, убедиться, что все поняли. Заранее позаботиться, чтобы все посмотрели ноты, которые планируешь на службу, сделать рассылки, напеть, если нужно во время службы. Богословский аспект: мотивация перед или после службы. Ну допустим, я стараюсь петь на подобны всегда, когда позволяет состав, что-то расскажу, почему я так делаю, почему музыкальный акцент делаем именно на этом тексте, скажем, берем нотные стихиры, а не вносим разнообразие в неизменяемые песнопения. Что важно музыкально выделять именно такие тексты: стихиры, тропари и т.п., т.к. именно они несут в себе информацию о празднике. А неизменяемые мы поем каждую службу.

И помнить всегда, что основа отношения с певчими - это любовь. Не позволять себе кричать на певчих, не показывать, что ты тут главный, быть снисходительным к ошибкам, ведь сами не идеальны. Терпения надо у Бога просить. Бывает что дисциплина страдает, приходиться постоянно говорить одно и то же, но надо это делать спокойно, без раздражения. Лично я замечала, когда я раздражалась во время службы и делала в таком тоне замечание, то из души тут же уходил внутренний мир. В таких случаях я предпочитала извиниться после службы, даже если замечание было по делу. Но извиниться чисто за свой немирный тон поведения. Мне это было нужно для возвращения мира в мою душу.

Еще один важный момент - не надо пытаться решить все проблемы самому, а постоянно просить помощи у Бога, Он направит и подскажет. Молитва очень важна. Лишь она дает спокойное состояние. Регент не должен быть дерганным и нервным на службе, какой бы важной она не была. Состояние регента моментально передается певчим, и все это отражается на общем пении, звучании хора.

Конечно, наверняка все выше написанное не может подойти ко всем ситуациям, я основывалась в большей степени на личном опыте. А как действовать в каждом конкретном случае подскажет Господь. Общайтесь чаще с Ним!

Помоги нам всем Господь!

«Звезды» на клиросе

«Звезды» на клиросе

 Иногда на клиросе сталкиваешься со «звёздами». Так хочется назвать людей, которые весьма высокого о себе мнения. Такие, приходя на клирос, считают, что они сделали одолжение и осчастливили данный конкретный храм своим появлением. Они полагают, что там только их ждали, и они не стесняются тут же устанавливать свои правила.

Представьте, жил себе хор, пел себе спокойно, без звёздных заносов, как могли смирялись друг перед другом: регент перед певчими, певчие перед регентом, покрывали любовью недостатки друг друга. И вот вдруг приходит такая «звёздочка» и преподносит себя так, что все теперь должны взять и подстроиться под неё. Ведёт этот человек себя настолько уверенно, что его словно уже взяли в этот хор, хотя окончательного ответа ещё не дали. Думается, этот человек даже не предполагает для себя отрицательного ответа, потому что считает себя профессионалом высокого класса. А таким просто не могут сказать «нет». Но тут вдруг случается падение «звезды». Человеку отказывают. В чём же дело?

Во-первых, хочется заметить, что нет ничего плохого в том, что некий певчий преподносит себя уверенно, что он является профессионалом своего дела. Проблема в том и причина падения «звезды», что он себя превозносит и идёт со своим уставом в чужой монастырь. А как известно, «всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк, 14: 11). Это Евангельская истина.

А что нужно было сделать? Просто прийти и спеть хорошо, без излишних указаний и требований, чтобы весь хор и регент под него не подстраивались. Не задавать лишних вопросов, особенно глупых вроде «почему мы не будем петь это произведение?», не предлагать сразу своего репертуара. Просто стоять как свечечка, подобно ангелу, и сделать качественно своё дело. Вот это тогда будет высшей степени профессионализм. Наглость в данном случае – не второе счастье.

Вторая причина падения «звёзд», что они, видимо, не понимают до конца специфику церковного пения. Звезда в храме одна – это Господь Иисус Христос, Солнце правды. И всё вокруг в храме крутится возле этого Солнца. Специфика церковного пения в том, что на клиросе не должно быть никаких сольных программ, показа собственного «я», демонстрации своих вокальных талантов. Там это никому не нужно, там это мешает.  Мешает молитве. Ведь задача певчих на клиросе – слиться голосами настолько, чтобы звучать как один голос. А приходящая «звёздочка» ставит своей целью совсем иную, не слиться с коллективом, а показать себя любимую, прекрасную. Этим она только раздражает и регента, и певчих и даже священника, потому что такие «сольные номера» очень мешают молитве и единому пению. Храм – это не дом культуры и не концертный зал. Не нужно в храм приносить светские правила. Храм – это Дом молитвы. И нужно стараться петь так, чтобы способствовать молитве.  

Есть ещё одна причина, почему таким «звёздам» отказывают. Такие люди уже на первой же пробной службе (может это для «звезды» странно, но да, для них тоже бывают пробные службы) выдвигают буквально райдер как у какого-нибудь поп- или рок-артиста. Это понятно, человек оценивает себя как профессионал, и считает, что его способности должны быть высоко оплачиваемы. Это нормально. Но, ошибка в том, что человек ещё ничего не сделал, а точнее сделал и повёл себя так, что вызвал только негатив. Не нужно выдвигать сразу много требований. Этим вы вводите в ступор священника. Сначала покажите на деле, что умеете, потом постепенно можно и что-то требовать.

В заключении хочется сказать: если вы узнали в себе признаки звёздности, не удивляйтесь, что у вас не получается устроиться в храм, не удивляйтесь, что вам отказывают. Попробуйте найти в себе силы смириться в том смысле, чтобы понять, что не нужно громко о себе заявлять, это только отталкивает. Храните свои профессиональные певческие достоинства в себе и показывайте их на деле в нужное время. Уважайте певчих и не спорьте с регентом хора (пусть он и не основной регент), куда вы пришли петь, даже если в душе вы метите на регентское место. И главное, поймите, что храм и церковное пение – это совсем иной мир, не поддающийся всем светским музыкальным законам и обычаям. Храм – это святое место на земле, где пребывает Господь. Об этом нужно всегда помнить и рассматривать себя и свой профессионализм через призму, применяя в храме лишь то, что там действительно на пользу. Да, для этого нужно уметь смирить себя, можно сказать, принести в жертву Богу какие-то свои способности, которые никак не могут быть реализованы в рамках церковного пения. Или суметь приспособить эти способности для церковного пения. Клирос и храм – это не место самореализации, это место, где мы приносим Богу в жертву себя, своё время, свои таланты. Это приятная жертва. Любое «я» рано или поздно столкнётся с действием Божьим. И либо человек поймёт, что поступает неправильно и изменится, либо он так и останется при своём гордом уме, но тогда он рискует остаться и без Бога. 

Мощи святителя Николая в Москве. Записки певчей: взгляд изнутри и снаружи

Мощи святителя Николая в Москве

Записки певчей: взгляд изнутри и снаружи

Известие о пребывании в Москве, в Храме Христа Спасителя мощей святителя Николая, Мир Ликийского чудотворца я восприняла без особых эмоций. Во-первых, в Бари я была, во-вторых, меня посещала, как многих такая мысль, что поклониться мощам святого можно во многих храмах Москвы, где есть их частицы.

Но меня не переставал мучить вопрос: раз так, то зачем же тогда тысячи людей все равно приезжают и идут, и стоят многочасовые очереди к мощам святого? Впрочем, и сама я сильно колебалась – идти или не идти. Молилась святителю о вразумлении.

Позже я узнаю, что любой «твердо стоящий на ногах» певчий может принять участие в пении молебна и акафиста у мощей святителя. Я решила, что нужно обязательно поучаствовать. Поскольку можно было поехать петь целым клиросом, то я предлагаю певчим нашего храма. Они соглашаются, уже обговорили время, организаторы подтвердили. И вдруг большинство наших клирошан отказывается, остаемся только я и еще один певчий. Что делать? Отказываться совсем или просто одной присоединяться к любой группе певчих? Хотелось попеть со своими.

Все это происходит в тот день, когда я собиралась лежать дома и болеть, поскольку несколько дней уже испытывала недомогания, а в этот день проснулась особенно простуженной. Мама мне сообщает, что собралась прямо сейчас идти к мощам. Я, не долго думая, отложив решение вопроса с молебном на потом, просто поехала вместе с мамой, вроде как на разведку. Болею, не болею, не важно! Почему-то дома не нахожу себе место и понимаю, что просто надо поехать и все. Время уже после обеда. Сколько стоять – один Бог знает, кто-то за час проходил, кто-то за три.

Выходим на станции метро «Парк Культуры», доверившись сообщению машиниста поезда, что конец очереди именно там. Не сразу, но находим этот конец, увидев с Крымского моста, на который мы зачем-то поднялись, толпу людей. Думали поначалу, что это очередь на теплоход, но количество платочков на головах дало понять, что это, скорее всего, группа верующих. Так оно и вышло.

Мама мне еще говорила: «а зачем ты пойдешь? Ты же потом, когда петь будешь, сможешь приложиться без очереди». Но нет, мне хотелось испытать все и с другой стороны, а также поддержать маму. Да и просто понять, наконец, зачем же люди стоят в этих очередях.

Поддерживать маму пришлось уже в самом начале очереди, когда она мысленно оценив продолжительность стояния, обратилась ко мне со словами

– Ну что, пойдем? Мы же вроде как на разведку пришли.

– Ну уж нет, раз пришли, будем стоять до конца, – ответила я.

А небо уже предвещало смену теплой солнечной погоды на что-то менее приятное. Начинал капать дождь и местами усиливался ветер.

Очередь проходила к мощам не в непрерывном движении, а как бы перебежками. Наша группа стояла перед самым Крымским мостом в ожидании первой перебежки под мост. После моста такие перебежки следовали от автобуса до следующего автобуса, где уставшие могли посидеть. Также эти «стоянки» были оборудованы био-туалетами и палатками с едой и напитками.

Это началось внезапно. Небо стало очень серым, покапывал дождь. Я смотрю в сторону через дорогу, где ветром сносит разные ограждения. И понимаю, что эта ветрина сейчас двинется в нашу сторону. Мысленно понимаю, что сейчас нас просто может спокойно подцепить и снести в Москва-реку или ветер зацепит железные ограждения, которые упадут на нас, порвет провода и … случится может все, что угодно. Становится страшно. Так беззащитно я себя еще никогда не ощущала. И так сильно никогда, наверное, не молилась. Конечно, святителю в первую очередь. «Пришел мой смертный час, – проносилось у меня в мыслях. – Но ведь мне еще рано, я не готова, – отвечала другая мысль. Я вспоминала параллельно последние грехи, а также то, что два дня назад я причастилась».

Когда эта туча урагана неслась в нашу сторону, было реальное ощущение, что она нас снесет, кто-то повизгивал, но в итоге все отделались лишь легким испугом и тем, что оказались в пыли и песке. Потом сами не поняли как, но наша группа, наконец, совершила первое движение и остановилась под мостом, где и пробыла под прикрытием все самое жуткое время урагана и дождя.

«Там мужчину насмерть убило, остановка упала на него» – слышу я последние новости из очереди». А с нами ничего.

Все же велика вера русских людей. Ничто, никакая стихия не сдвинет их с цели. Ведь никто не выбежал из очереди, все остались стоять. Вспоминая потом этот момент, понимаешь, что будто нас какой-то невидимый ореол тогда защищал, что нас не коснулась свирепая стихия.

Под мостом, чтобы как-то прийти в себя мы с мамой стали петь и читать канон святителю Николаю (из службы перенесения мощей). Раза два-три за все время прочитали акафист, пели тропари, величание. Интересно, что в эти моменты замолкали в очереди разные разговоры, и как-то все становилось умиротворенно и спокойно. Чувствовалось некое единство всех людей, стоящих в очереди, которые совсем не знают друг друга.

За время стояния к мощам решился и мой вопрос по поводу пения на молебне. Каким-то чудом я все же набрала певчих, и даже нашлась опытная регент, которая смогла взять управление хора на себя.

Мы простояли в очереди часов пять. Когда уже были совсем у входа в Храм Христа Спасителя, погода наладилась и было солнечно, а на небе облака нарисовали сердце. Святитель встречал нас с любовью.

Немного потолкавшись непосредственно при входе в дверях храма, мы наконец оказались внутри. Там за порядком в очереди следили специальные люди, прося людей не загораживать проход к свечному ящику, выстраивая очередь в два ряда. Было без десяти семь вечера. В восемь должен был начаться очередной молебен. Мне, конечно, было интересно посмотреть, что да как перед тем, как самой петь там.

И вот в восемь вечера, когда мы сами уже подходили к мощам, хор человек из тринадцати запел «Бог Господь» и тропарь Святителю (перенесения мощей). Регент стоит машет, улыбается. Так складно и едино они пели! Мне сразу захотелось к ним.

Непосредственно перед самими мощами очередь делили, и каждый человек одновременно прикладывался к мощам справа и слева. Конечно, как обычно, просили креститься заранее ну и задерживаться у мощей не позволяли. Как-то все быстро прошло, я даже ничего особенного не ощутила. Намного больше я ощутила, когда стояли в самой очереди.

– Думаю, что не в храме он пребывает, а с народом, – сказала потом мама.

– Конечно! Кто бы нас от урагана иначе защитил!

Через день я снова была в Храме Христа Спасителя, у мощей святителя, но уже в качестве певчей.

Я набрала семь человек знакомых и друзей плюс три человека, которые должны были к нам присоединиться со слов организатора. В итоге их было только двое, всего пело нас девять человек.

Встретились мы на улице у метро Кропоткинская за сорок минут до начала молебна. Долго кого-то ждали, после чего двинулись в сторону храма. Идти близко, но везде все отгорожено, особый пропускной режим. Проблема возникла уже на первой такой точке. Что-то у них там не состыковалось, нас не хотели пропускать. Организатор куда-то убегала, потом снова пришла и пыталась доказать стражам правопорядка, что она тут постоянно ходит с людьми, что мы никакие не террористы, а просто певчие, а через десять минут начнется молебен, где нам все же желательно вовремя оказаться. Слава Богу, все сами догадались взять с собой паспорта, их все же пришлось предъявить, несмотря на то, что сообщили, что они не понадобятся.  

Вторая проблема возникла уже за пять минут до начала молебна, на втором пропускном пункте, где нас проверяли по списку. Двое из наших в этом списке не значились. Уговорами организатора их все же пропустили.

Снова пытались с нас что-то требовать на третьем пропускном пункте уже непосредственно на территории храма. Тут уже организатор умоляюще просила пропустить нас быстро без всяких проверок, так как молебен должен был начаться с минуты на минуту.

Наконец, мы внутри. Зашли через другие левые двери (через правые заходит общая очередь). К счастью наш молебен еще не начался, а предыдущий хор допевал Величание.

Регент раздала нам последования с текстом (на церковно-славянском), расставила нас, как ей это было нужно, успокоила морально (молодец!). Начали петь. На душе так радостно. Поешь в большей степени со знакомыми и друзьями в главном храме страны, кругом столько людей, чувствуется единение всех. Пусть где-то слышатся плач младенцев и крики болящих, но это лишь говорит об огромной силе и благодати происходящего.

Регента я не знала лично, но девушка оказалась прекрасным человеком и опытным специалистом. Самое главное качество у нее было – умение всех успокоить и собрать воедино, быстро реагировать на ситуацию и при этом самой оставаться спокойной, передавать это спокойствие певчим.

Последование молебна включало в себя последование обычного молебна с пением «Бог Господь», каноном святителю на глас 8 (из службы перенесения мощей) и включенным в него акафистом. В конце еще были предложены стихиры святителю, но мы их почему-то не пели. За два часа нашего пения один раз спели все полностью, второй – только «Бог Господь» и акафист.

После окончания пения мы пошли приложиться к мощам вне очереди.

Вот так мне удалось посмотреть на сие событие с разных сторон и поучаствовать в нем. Я получила ответы на все свои вопросы.

Точно могу сказать – пока в нашей стране такие потоки людей собираются к мощам святого, жива наша вера и нашу страну не победить!

Повесть "Регент Марина или Наша служба и опасна, и трудна".

Книга "Регент Марина или Наша служба и опасна, и трудна" 

Книга-мечта, в  первой части которой рассказывается про регента Марину, встретившей на своем жизненном пути певчего Дмитрия, в лице которого девушка обрела мужа и друга -родственную душу и поддержку во всех жизненных ситуациях. 

Во второй части снова показана прекрасная мечта – мужественный, сильный Дмитрий, жадная до духовной высоты, нравственно рвущаяся вверх Марина, герои-антагонисты, которые хоть и совершают тяжелые проступки, все же находят в себе силы исправляться к лучшему... 

Герои задают правильные вопросы, получают правильные ответы и главное – задав вопрос, получив ответ, они реализовывают себя в Боге и обретают некое волшебное состояние духа, когда ты пронизан ощущением, что ты – Божий... 

Cкачать единым файлом:
Часть I
Часть II

Книга "Регент Марина" или "Наша служба и опасна и трудна"

     Клирос - удивительное место. На нем мы обретаем возможность служить Богу. И на клиросе мы можем найти вторую половинку - настоящую, всепоглощающую любовь. И тогда смысла станет больше - служение, окрашенное и любовью к Богу и любовью друг к другу, становится воистину цельным. Птица не летает на одном крыле. Вот и регент Марина, герой повествования, не смотря на все попытки лететь на одном крыле в своем клиросном служении обрела любовь всей жизни...И полетела по-настоящему.    

СКАЧАТЬ КНИГУ "Регент Марина" или "Наша служба и опасна и трудна"
Часть I
Часть II

Любовь исправляющая

Любовь исправляющая

Господь так нас любит! Просто представить себе невозможно. Можно лишь немного ощутить это прикосновение Божественной любви. Если душа чуткая, если жизнь ее поддерживается регулярно в лоне православной церкви, путем молитвы, принятия церковных Таинств, чтением Евангелия и иных душеполезных текстов, то она становится очень чуткой к прикосновению Божьему.

Мы – дети. А Господь – наш Отец. И, как ребенок, который сделал что-то не так, если этот ребенок привык перечить, будет упрямиться и все равно делать по своему не смотря на то, что родители сказали «так не надо, а надо так», так и душа не будет слышать Бога, исправляющего неверные поступки и даже мысли. А если ребенок послушлив, он сделает так, как говорят родители, так и душа сразу отреагирует, и человек поймет, что он не верно поступил, помыслил и принесет плод покаяния, исправив и мысли и поступки.

Прикосновение Божией любви чаще всего ощущается именно через моментальное исправление нас. Чем более Господь нас любит, чем более чутка душа, тем более быстрее Он вмешается, если мы что-то не так мыслим, делаем. Иногда это происходит настолько быстро, что даже становится страшно – Господи, насколько Ты близко. Он тут же скажет: «Ей, дщерь моя дорогая, ты забываешься, носик задираешь, себе приписываешь то, что Я тебе даю. Давай-ка я тебя сейчас оставлю». И оставляет. И понимаешь, что не можешь сама. И бежишь к Отцу: «Господи, помоги! Зачем Ты оставил меня? Я не могу без Тебя. Прости меня, что я подумала, что сама все делаю, что возгордилась».

Но если душа не чуткая, нет в ней веры, нет в ней церковной жизни, молитвы, то она не сможет ощутить прикосновение Божией любви. Тогда человек подумает совсем наоборот, что ему просто мешают действовать, как он хочет, он будет искать виновников, и будет находить их, тех, кто на самом деле совсем не виновен. И он будет слеп и не будет винить себя, потому что душа не чуткая, потому что она затемнена гордыней и тщеславием. Тогда и Господь отходит и не показывает Свою любовь так явно через исправление, потому что такой человек говорит: «Господи, не мешай мне, отойди, я сам». Как подросток говорит родителям: «я уже взрослый, я уйду из дома, вы мне не нужны, не лезьте в мою жизнь». Родители печалятся. И Господь печалится. Родители ждут возвращения неразумного дитя. И Господь ждет, когда тот, споткнувшись уже о более огромный камень, и наделав океан ошибок, все же поймет, что нет, не могу я без Тебя, Господи, помоги мне.

Человек взрослеет и со временем понимает, что родителей надо слушаться, и понимает это чаще уже действительно в зрелом возрасте и уж совсем отчетливо понимает это после смерти родителей и часто плачет, часто бывает слишком поздно, тогда начинает человек раскаиваться и думать, как много он сделал неправильно. Ведь у родителей есть невидимая интуитивная связь с ребенком, даже, когда он уже не ребенок.

Так и душа, чем более она наполнена духовными плодами, то есть более взрослая, тем больше она становится послушлива Богу, тем лучше человек начинает понимать, в чем в его жизни проявляется воля Божия. Но, будет очень печально, если человек поймет все только после смерти (телесной). Если после смерти родителей у детей есть возможность принести покаяние за ошибки, то после смерти телесной у души такая возможность отсутствует.

Слава Тебе, Господи! Ты нас настолько любишь, что сразу же спешишь исправить  малейшую ошибку, как те родители, которые мгновенно спешат поднять упавшего ребенка. Только бы мы обращались к Тебе и были чутки душой к Твоей любви.  

Какая связь с клиросом, спросите вы?

Такая же прямая, как абсолютно с любой жизненной ситуацией. Но поскольку тематика у нас клирос, то лучше привести наглядный пример в данной области.

Несет человек клиросное послушание, допустим, проводит службы, он регент. Был он «младенцем» в свое время в этой сфере, была у него сначала непростая учеба, затем начались первые службы, практика, море новых неизведанных проблем, море ошибок. И всегда он призывал на помощь Бога, не надеялся он только на себя, понимал, что на это место его поставил Господь, и все способности Господь ему дает (это таланты), и трудности преодолеваются с помощью Бога. И звал он всегда Бога своего: «Господи, помоги мне! Господи, не оставь меня! Господи, помилуй!». Господь помогал, и не смотря на трудности, на ошибки, всем было хорошо и радостно: певчие его любили, прихожане и священники хвалили. А регент всю похвалу относил Богу.

Прошло время, и стал регент «взрослым» и решил, что теперь все он может, что достаточно уже напрактиковался, за плечами сотни проведенных служб, через разные ситуации он прошел, и знает, как решить любую проблему. Решил в себе, что сам он все может теперь делать и перестал Бога о помощи просить. В трудной ситуации он надеялся лишь на себя, на свои знания и опыт. Вроде и решал он сам все проблемы, не призывая больше Бога, но как-то они сложно стали решаться: то со священником конфликт, то на певчих накричит, да и у самого мира в душе не было. Но он находил всегда виноватых во всех трудностях, а про себя считал, что он молодец, все делает правильно. Тут певчие не спели, тут священник не тот возглас дал, алтарник не тот прокимен прочитал, и погода плохая тоже была виновата. Лишь он сам всегда молодец. Господь по старой привычке еще пытался помочь ему, даже когда тот не просил, но это было безрезультатно, потому регент уже не слышал Бога и сердце его было ослеплено собственной гордыней и тщеславием.

Конец этой истории уже сами додумаете.   

Ищите Бога на клиросе

Ищите Бога на клиросе

Рассуждая о правильности церковного пения, многие пытаются найти некую чуть ли не математическую формулу – вот так нужно сделать, чтобы было музыкально идеально. Или задаются вопросом, что сделать музыкально, чтобы было идеально. Певчих пытаются привести к единому знаменателю – только такие певчие должны петь (вот список того, что у них должно быть: профобразование, вокальная постановка, дикция и т.п.), а вот такие не должны петь. Странно то, что вера в таких списках часто стоит (если вообще стоит) где-то на последнем месте.

Но церковное пение – это не математическая задача, которую можно решить путём применения формул и это – не юридическая проблема, решение которой можно отыскать в законах.

Церковное пение – это прежде всего молитва. Это – слово. Это каждый раз прямое общение с Богом-Словом. Особенно, что касается Божественной литургии, во время которой совершается главное церковное Таинство Евхаристии, явного снисхождения Слова на землю. На этой службе происходит то, что человеческому разуму непостижимо – соединение двух миров – земного и небесного, настоящего и будущего вечного, который становится в момент литургии настоящим. Ведь литургия даже не включена в богослужебный временной цикл (годовой, суточный, недельный), потому что она – вне времени. Это великое и непостижимое таинство милости Божией, снисхождения Божественного мира (милость мира) посредством Жертвы (Сына Божия Иисуса Христа), Тела и Крови Которого мы причащаемся. И она снисходит на весь мир, вне зависимости от того, участвуют отдельные лица непосредственно в самой литургии или нет, верующие они или атеисты. Господь даёт всем эту милость. Ты только приди… Святые отцы пишут, что мир будет существовать пока совершается литургия. И он существует благодаря литургии. Это объективная реальность, не зависящая от субъективного восприятия конкретными людьми.

Так отчего же мы пытаемся подвести как само церковное пение, так певчих под какие-то исключительно земные рамки, не учитывая небесной составляющей, решить проблемы пения исключительно музыкальным путём? Ведь священник проводя литургию, не руководствуется только полученными знаниями, не обращаясь к Богу, надеясь лишь на самого себя. Первое, что он делает перед возгласом «Благословенно Царство Отца и Сына, и Святаго Духа», он испрашивает помощи у Бога (молитва «Царю Небесный» и далее). Клирос не является исключением, потому что певчие непосредственно участвуют в литургии, они в диалоге со священником. Откуда у нас такое понимание, что мы не должны просить у Бога помощи? Почему считаем чуть ли не постыдным перекреститься перед началом службы, и сказать хотя бы «Господи, благослови»? Ответ очевиден – это шепчет лукавый. Но зачем мы поддаёмся? Мы боимся показать перед другими свою мнимую «слабость» (допустим, регент перед певчими). Мы полагаем, что тем самым они будут думать, что он неуверенный в своих силах человек, раз обращается к Богу. Но так думать – это безумие. Ведь ничего мы в жизни своего не имеем, и ничего не умеем хорошего делать без Бога. Через вопрошение Божьего благословения мы можем напротив быть своего рода апостолами (к примеру, воцерковлённый верующий регент перед не воцерковлёнными профессиональными певчими). Последние лишь думают, что всё делают только своими силами, и Господь не открывает им, что это не так, потому что они не смогут пока принять, открыть им это не вовремя могло бы погубить их веру прежде всего в себя, в свои способности. Но придёт время и они поймут, что в них действует сила Божья.

Я ловила себя на том, что когда провожу службу, я думаю слишком много о музыкальном (во время чтения Часов я уже думаю, какой дам тон на первую ектению, во время чтения Евангелия – я соображаю, как сейчас возвысит звук священник, придёт ли он в нужную мне тональность для следующей ектении, будет низко, высоко и т.п., тем самым слова Евангелия проходят мимо меня). Но кто-то мне шепнул: «попробуй не думать о музыкальном, о тональности, просто отойди от этого и слушай текст Евангелия, музыкальное приложится». Я попробовала, честно скажу, это было не просто. Но получилось. Я всеми своими душевными или духовными силами пыталась сосредоточиться только на тексте Евангелия, забыть на этот момент, что я веду службу, стать просто тем обычным людом, который более две тысячи лет назад слушал Живого Христа. И действительно, когда я первоочередной задачей поставила – внимание Слову и слову, то Господь дал то, что нужно было по музыкальной части, без малейших моих усилий и дум на тему тональности. Это как и написано: не заботьтесь о том, что есть, пить и т.п., а ищите Царствия Божьего, а остальное приложится тогда (Мф, 6: 31-33).

Мы пытаемся решить музыкальные проблемы исключительно музыкальными методами и удивляемся, почему не получается. Но мы забываем, что церковное пение – это не просто пение любое, оно не поддаётся только мирским музыкальным законам. Поя Богу, мы забываем призвать Его на помощь. Мы будем упорно ломать мозг, думая, что же ещё надо сделать, чтобы достичь нужного результата, я ведь человек разумный, но не воззовём к Творцу. Что ж, человек разумный, будь настолько разумен, что вспомни, что над тобой существует Высший Разум и обратись к Нему. Иными словами – просите помощи у Бога, не надо решать всё только земными знаниями. Это то же самое, когда учёные пытаются объяснить бытие только лишь научными методами, но многие из них в итоге сталкиваются с Высшим Разумом, понимают это и говорят «да здесь наука бессильна», многие даже к вере приходят. Или врачи, которые, применяя медицинские методы, не достигают результата, но вдруг происходит нечто, не поддающееся понимаю с точки зрения медицины, и разумные из них, «терпя поражение», соглашаются и говорят, да здесь действие свыше (известно множество примеров помощи святителя Луки). Но это нечто не само произошло, а по молитве, потому что кто-то попросил помощи у Бога через ходатайство святого.

Многим, конечно, не хватает веры, и они будут упорствовать и утверждать «так не может быть!». Не поступаем ли мы часто при попытках улучшить церковное пение именно сразу по последнему методу? Не утверждаем ли так же, что не может быть молитвенного пения без красивых аккордов, без хорошей вокальной позиции, и что Ангелы никак с нами петь не могут?

Может и ещё как могут! Тогда, когда человек обращается к Богу. Потому что Господь даёт и красоту аккордов, и всё и даже более, что необходимо для церковного пения, и чего не достигнуть только музыкальными методами.

Для Бога ведь никакого труда не составляет сделать так, чтобы абсолютно каждый хор пел, как ангелы. Но Он медлит. Почему? Потому что нет действия от человека, нет обращения к Нему, нет ответа на Его милость, нет хваления (Жертву хваления). Зато есть наша самость, наша самоуверенность в профессионализме. А к Богу пусть взывают те, «левохорные», они же не такие учёные, как мы. Но Господь терпелив, Он дождётся и таких упрямцев. И именно для Того Он позволяет петь им в храме, чтобы они рано или поздно почувствовали Хозяина, сердцем приняли веру. Для «левохорных» в свою очередь тоже полезно поупражняться в любви и смирении, чтобы искоренить из сердца высказывания вроде «ах, ну я зато верующая», научиться всё покрывать любовью. Чтобы не быть, как тот сын, который вознегодовал, когда вернулся в отчий дом его блудный братец. Что отец сказал? Сын, ты всегда со мной и всё моё – твоё (Лк, 15: 27-32).

Любая позиция, когда человек превозносит свои способности, будь то профессионализм либо вера неправильна. И то, и другое является даром Божьим. Никто из нас ничего своего не имеет, кроме греха. Им лишь только и можем «хвалиться», а остальная похвала Богу, и к Нему же за помощью тех проблем на клиросе, которые сами решить не в состоянии.

Впрочем, лучший ответ находим у святителя Игнатия Брянчанинова: «Истинный талант, познав, что Существенно-Изящное - один Бог, должен извергнуть из сердца все страсти, устранить из ума всякое лжеучение, стяжать для ума евангельский образ мыслей, а для сердца евангельские ощущения. Первое дается изучением евангельских заповедей, а второе - исполнением их на самом деле. Плоды дел, то есть ощущения, последующие за делами, складываются в сердечную сокровищницу человека и составляют его вечное достояние. Когда усвоится таланту Евангельский характер, - а это сопряжено с трудом и внутреннею борьбою, - тогда художник озаряется вдохновением свыше, только тогда он может говорить свято, петь свято, живописать свято».

И далее:

«Престань скитаться, как в дикой пустыне между зверей, в плотском состоянии, среди разнообразных страстей! Войди во Двор Христов вратами - покаянием и плачем. Этот плач родит в свое время радость, хотя и на земли, но не земную. Духовная радость - признак торжества души над грехом. Пой плач твой, и да дарует тебе Господь воспеть и радость твою, а мне услышать песни твои, возрадоваться о них и о тебе, о них и о тебе возблагодарить, прославить Бога. Аминь».

И пусть не будет понято написанное так, что следует отбросить все музыкальные приёмы для достижения прекрасного церковного пения, а лишь так, что музыкальные приёмы не принесут результата, если не будут основаны на стремлении к Богу, на всём том, как написал святитель Игнатий.

Помоги нам Господь!

Благодать

Благодать

Я не знаю, что это. Это нечто неведомое человеческому разуму, это неизвестное, но очень приятное. Нет, это даже не описать никакими человеческими словами. Может быть это благодать? Да, может быть она.

Это всегда чувствуешь после очередной проведенной регентской службы. Когда я просто пою, такого нет. Есть тоже приятное, но не такое.

Я могла бы подумать, что это мне Господь даёт лишь пока, как начинающему регенту, как даёт новоначальным инокам, чтобы они не сбежали от сложностей духовной борьбы из монастыря, но нет, не могу так сказать, потому что знаю, что мне про это рассказывали другие регенты, у которых за плечами множество проведённых служб. И они всё равно это чувствуют. А ещё от этого начинаешь всех любить, тебя переполняет огромное чувство любви…

А может это есть, потому что сам так чувствуешь. Потому что отдаёшь себя этому делу без остатка, и Господь отвечает тоже. Но ведь и когда просто пою, то тоже отдаю, но такого не испытывают.

Ах, поймут меня только те, кто хоть раз оказался на регентском месте (по доброй воле, по собственному стремлению души). Жаль, что это нельзя объяснить и описать. Желаю всем такого! 

О молитвенном пении на клиросе

О молитвенном пении на клиросе 

В ответ на статью Дмитрия Сиверса «О молитвенном пении на клиросе» захотелось написать (Дима, прости).

Не могу согласиться полностью с критериями автора о молитвенном пении.

Совершенно согласна, что нельзя молитвенное от не молитвенного распределять по принципу «обиход» или «авторское». Но мне показалось (надеюсь, что это правда только показалось), что статья была исключительно в защиту авторского, и немного умалила обиход (если это не так, Дима, прости ещё раз).

Теперь давайте просто вдумаемся в понятие «молитвенное пение». Ключевое слово – «молитва». Что такое молитва? Молитва – это такое состояние души, когда она с общается с Богом. Разве может песнопение само по себе нести в себе такую функцию? Оно не может общаться с Богом, само песнопение не может посему пребывать либо не пребывать в молитве, соответственно подходить под понятие «молитвенность» или «не молитвенность». Разве здесь можно поставить какие-то критерии в отношении просто произведений? Именно в части «молитвенности». Думаю, что нет.

Кому доступна молитва, этот великий дар общения с Богом? Человеку, соответственно певчим. Поэтому молитвенность произведения может определяться только лишь исполнением произведения, наличия в нём молитвы. Тогда произведение будет звучать молитвенно (не само оно молитвенное, оно звучит молитвенно), когда исполнители его молятся. И тут уже во многом становится не важно, обиходная это Херувимская, подобны или произведения Архангельского, Веделя и т.п. Чистотой аккордов молитвенность тоже никак нельзя определить. Можно очень чисто петь, но при этом сухо, как инструмент просто выдавать верные ноты. Где же тут молитвенность? Это будет просто красивая передача звуков, но не молитвенность. А если певчие стараются, но не могут спеть идеально чисто, но при этом после службы люди подходят и хвалят. Что это? Они молились. Им сами Ангелы помогали.    

Почему я слышу подобны, к примеру, в одном из монастырей Москвы и умиляюсь и аж до мурашек и стоишь, как свечка и молитва певчих способствует ещё более моей собственной молитве? И отчего же те же самые подобны не трогают мою душу в ином месте, хотя, казалось бы, всё чисто исполнено? 

Так же почему душа моя, которая пребывает в молитве на службе, вдруг чувствует, что её словно камнем сейчас ударили, а внутри всё вздрагивает оттого, что донесся истошный соло-визг сопрано и уже не то что молиться не получается, а хочется бежать из храма, потому что он превратился в этот момент в оперу, только аплодисментов не хватает? А спели, между прочим, всё очень чисто. И то же самое произведение не мешает никак молиться, когда сопрано просто нежно и небесно поёт свою партию, не выставляя на показ свои вокальные способности.

То есть «молитвенность» – это субъективный, но никак не объективный фактор.

Дмитрий писал про некие правила. Думаю, эти правила скорее определяют «церковность» произведения, а не «молитвенность», т.е. что допустимо, а что не допустимо петь в храме. Вопрос очень непростой и дискуссионный. Его не буду затрагивать, ниже привожу ссылку, по которой можно почитать и на тему «церковности» произведений. Однако, молитвенность исполнения во многом может являться критерием церковности произведения.

Неужели мы с вами умнее святых отцов Церкви, которые ещё в ранние христианские времена (V-VIII вв.), когда церковь начала постепенно формироваться уже более открыто (прекратились гонения, строились здания храмов), и когда стали выделяться поющие группы к храме (клирос, пение перестало быть всенародным), начали заботиться об отделении церковного пения от светского? Отцы были озабочены тем, что церковное пение начинало носить мирской характер, звучать как светское пение. И именно это, кстати, в том числе стало причиной возникновения осмогласия, т.е. особых церковных мелодий. И эта проблема существует до сих пор, а началась уже тогда.

Неужели дураки и те, которые пытались в царское время в России отгородить Церковь от театральности в пении? Потому что был жуткий наплыв «итальянщины», внедрение западных традиций в русское церковное пение. Должны быть в любом случае в церковном пении свои рамки допустимого, а не абсолютная свобода творчества. Ведь прислушивался к этим рамкам и тот же Бортнянский и прочие композиторы, а если бы рамок не было, то так и писал бы дальше в западноевропейском стиле.

Это немного о церковности произведений. Мне кажется, не стоит путать церковность с молитвенностью, хотя понятия, возможно, немного пересекаются.

Молитвенность или не молитвенность зависит, в первую очередь, от нас с вами, дорогие певчие и регенты.

Я не являюсь авторитетом в глазах читателей, но всё, что здесь написала, – это в большей степени основано на высказываниях уважаемых людей.

Предлагаю почитать очень замечательное Обсуждение доклада о. Димитрия Арзуманова «Музыкальные стили и богослужебное пение», в котором участвовали Е. Кустовский, свящ. Д. Арзуманов, О. Мартынов и другие:

http://kliros.org/content/view/83/8/

Там на данную тему и не только много чего полезного сказано авторитетными людьми.