Наставления христианке

Наставления обращены к сестрам Марфо-Мариинской обители, но они вполне могут быть использованы любой христианкой, желающей идти по стопам Христа.

(Из книги «Золотой святыни свет», Е.В. Неволина).

Наставление отца духовного сестрам Марфо-Мариинской обители милосердия «По стопам Христа»

1.      Сестра во Христе! Ежедневно, вставши от сна, скажи сама себе: «Я решилась идти по стопам Христа, моего Спасителя; Господи, благослови и помоги мне сегодня исполнить на деле во внутренней и внешней моей жизни это мое сердечное желание и долг…иду». После этого иди или на общую молитву обители, или сама прочти внимательно положенное правило, после которого еще можешь помолиться своими словами. Затем или прослушай, или прочти несколько стихов из Евангелия, посланий святых апостолов, один псалом, житие дневного святого. Читай и проси внутренне Господа, чтобы прослушанное или прочитанное было тебе как бы уроком для подражания и исполнения на сегодня, и потом иди на дела твои.

2.      Сестра, помни всегда ту цель, ради которой учреждена обитель и ты пошла на труд. Цель эта: при помощи Божией показать настоящему обществу истинно христианскую жизнь так, как светилась она пред древним языческим обществом. Этим сознанием укрепляй свою бодрость духовную. Употреби же все силы твои, чтобы явить на деле силу религии Христовой. Покажи, что еще жива вера Христова, что еще действенна любовь Христова, что учение и благодать Христовы действительно преображают душу, тело и всю жизнь отдельного христианина,  семьи и общества. Покажи на себе, что эту силу Христову не могут поколебать ни соблазны мира, ни злоба, ни зависть, ни раны и болезни, ни самая смерть. Она – эта сила – велика и вечна, как велик и вечен Христос.

3.      Сестра, помни, что ты трудишься во славу Бога, благо ближних и спасение души своей; благословен да будет труд твой и память о нем у Господа и в сердцах людей во веки.

4.      Сестра, когда ты приходишь в храм для молитвы, или прислуживать в нем, или читать или петь, всегда помни, что храм есть видимое небо, рай, дом Божий, как и сказано в богослужебной книге: В храме стояще славы, на небеси стояти мним… – Посему будь внимательна ко всему, что делается в нем; это Святой Хозяин принимает тебя, разговаривает с тобой, поучает тебя, утешает и услаждает тебя, насыщает бессмертною Трапезою – Телом и Кровию Своею. – Возможны ли здесь небрежность, рассеянность, смех?! На служащего священника смотри, непременно забывая о его частной жизни. Взирай на него как на посланника Божия, служителя и строителя Таин Божиих. Посему и священные одежды на нем; они закрывают от взора людского, что он подобный всем человек, и являют его нам преукрашенным, блистающим, как бы Ангелом Господним. Уста его, вещающие нам слова Евангелия и молитвы, есть уста Божии, благословение его есть благословение Христа, действующего в благодатном таинстве Священства. За частную же жизнь не суди иерея, а молись о его спасении, ибо трудно священнику, весьма трудно и опасно: для него Страшный Суд – всех страшней, ему ведь поручено служение на земле, какое не дано даже Ангелам. Если, по благословению священника, ты удостоишься служить при храме, читать и петь, то считай это за великую честь и счастье: ты делаешься как бы Ангелом Господним, возвещающим людям волю Божию, ты в пении сливаешься с Серафимами, ты делаешь великое дело любви к ближним, так как примером благоговейного стояния в храме, прекрасным чтением и пением ты согреваешь души людей, приводишь их к Богу. Помни: храм и прекрасно совершенное христианское богослужение есть первая и великая проповедь о Христе и вечном спасении. Делай же это святое дело со страхом, благоговением и радостию.

5.      Сестра, если ты увидишь, что мало как будто бы результата, плода дает твой труд, а также деятельность обители вообще; или по каким-либо причинам ближние твои будут внушать тебе это, и у тебя начнут появляться мысли: «не бросить ли? Стоит ли отдавать силы и здоровье на столь невидное и малоплодное дело?» – тогда, раскаявшись внутренне в этом грехе твоем, спеши сама себя успокоить. Вспомни тогда слово Христа, что подавший во имя Мое чашу (только-то) холодной воды – не останется без награды. Неужели же этой «чаши-то холодной воды» не найдется в трудах твоих? Успокойся, найдется, только бы в делах твоих была любовь, усердие, ревность, что, собственно, и нужно Господу. Помни: хотя капля, но пользы, а ведь из капель ручьи, реки и моря составляются. Ты принесла на жертвенник Божественной Любви и Правды каплю, другая сестра каплю, все по капле, а целая обитель уже ручей, реку, а пройдут годы, и обитель принесет Господу целый океан труда, веры и любви. Помни это и гони от себя немедленно все внутренние и внешние искушения, мешающие мирной работе твоей.

6.      Сестра, если ты на этом истинно-христианском пути жизни заболеешь, или получишь насмешки, оскорбления, даже раны и побои, обеднение, потеряешь земной блеск, величие и славу, даже преждевременно от великого труда твоего сойдешь в могилу – смирись, благодари, претерпи до конца. Помни, что тогда тот блаженный венец, получить который уповали первые христиане и которого многие из них удостоились, – венец мученичества за Христа – обещан и тебе, если, уповая на помощь Господа, смиренно и благодарно, терпеливо претерпишь все до конца.

7.      Сестра, естественна во всяком труде усталость, ослабление энергии; старайся ободрить себя и прежде всего:

а) возможно частою, даже непрестанною молитвою к Богу. Помни: Господь Отец твой всегда с тобой, дочерью Своей, как и Сам сказал: Я с вами до скончания века (Мф. 28, 20). Он премудр, всеблаг, всемогущ, знает движения сердца и мысли твоей. Неужели же Он оставит без поддержки уставшую, ослабевшую на христианском труде Свою дочь? – Никогда! Ведь это Господь устами апостола Своего сказал заранее всем труженикам правды и любви Христовой: Не дам испытания сверх сил, а с испытанием дам и облегчение (1 Кор. 10, 13). Только одно необходимо: это отсутствие гордости в труде нашем, сознание собственной немощи и полное с доверием и любовию единение немощных сил наших со Христом – Источником жизни и воскресения; плодом же этого единения является ничем не сокрушимое мужество, крепость христианина и успех в трудах его. Послушай, как ясно говорит об этом Господь: Я есмь Лоза, а вы ветви. Как ветвь не может приносить плода, если не будет на лозе, так и вы, если во Мне не пребудете. Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода, ибо без Меня не можете делать ничего. Не бойся, только веруй, – все возможно верующему. Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня, а кто любит Меня, то возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14, 21). А святой апостол Павел, когда изнемогал в трудах своих и видел в них одни лишь немощи свои, услышал от Господа великое слово: Сила Моя в немощи совершается и потом, укрепляемый этой силой, восклицал: Вся могу о укрепляющем мя Иисусе, и еще: Благодатию Божиею есмь еже есмь (Флп. 4, 13; 1 Кор. 15, 10). Поэтому, сестра, молись, то есть благоговейно говори со Христом – Отцом твоим, как дочь, откровенно о всем, что наполняет существо твое. Молись возможно чаще, не только на утреннем и вечернем правиле, но говори с Ним и ходя, и сидя, и лежа, и работая. Говори хотя внутренне короткими воздыханиями, примерно так: «Господи Иисусе Христе, спаси же, помоги же, не дай погибнуть; вразуми; охрани; подкрепи падающие мои силы; прости греховные движения существа моего; благослови обитель нашу и труды мои; помоги простить всех, любить всех; спаси всех; устрой жизнь мою по Твоей святой воле, благодарю Тебя за все в моей жизни».

б) Сестра, помни: если живые люди мало или вовсе не поймут и не поддержат тебя, то у тебя есть целый сонм святых и Ангелов – этих вечных друзей твоих. И каких? Уже прошедших первый период вечной жизни, – прошедших доблестно, показавших ясно на себе, что истины христианства, при благодатной помощи Господа, осуществимы и на земле настолько, чтобы преобразить человека в истинного сына Божия. Подкрепись же их примером и брось раз и навсегда пустую, обычную отговорку лени: «ведь они были святые, а мы грешные, немощные». Нет, они не были святые, а стали святыми, благодаря своей вере, любви и подвигу!.. Стремись же и ты, сестра, стать святой подвижницей: это вполне возможно для тебя и для всех. Не только учись у святых, но и зови их на помощь: «Пресвятая Богородица, спаси, помоги; Ангел Хранитель, благослови, помоги; святая (чье имя носишь) и все святые, благословите, помогите данною вам благодатию Божиею, вразумите вашим духовным наставлением!» Пример святых, поддерживай чтением их жизни и писаний, и беседа с ними или молитва сделают то, что ты никогда не будешь себя чувствовать одинокой и скоро обогатишься умением жить по-христиански.

в) Сестра, еще помни средство для поддержания сил своих, средство таинственное, но могучее: это теснейшее единение со Христом духовно-телесным существом своим в таинствах, и особенно в таинстве Святого Причащения. Посему, достойно приготовившись, говей и приобщайся Святых Таин не менее шести раз в год.

г) Наконец, не забудь, что у тебя в обители есть твои духовные отец и мать – духовник и настоятельница, которые хотя и сами грешные люди, но всегда готовы и должны поддержать слабеющих, наставить неумеющих. Бог поможет им и тебе, так как ты идешь к ним во имя Христа, – они идут к тебе в Его же имя, – а где двое или трое соберутся во имя Христа, там и Он посреди их.

8.      Сестра, старайся побеждать в себе начинающийся грех. Мысль, воображение, слово (или дело) – вот три фазы греха. Лови себя на мысли и немедленным покаянием уничтожай грех в начале, тогда и воображение твое будет чисто, и слово и работа святы, мирны, плодотворны. Вечером же непременно приучи себя к вечернему покаянию, то есть после вечернего правила осмотри духовным взором прожитый день, стоя внутренне перед Самим Христом, и в плохом принеси сердечное раскаяние с решимостью исправиться, а за хорошее воздай славу и благодарение благодати, милосердию и долготерпению Господа. Непременно вспомни о смерти, прототип которой есть сон. Вспомни о краткости земной жизни, о переменчивости и изживаемости земных счастий – красоты, богатства, славы, наслаждений. Вспомни о сладости блаженной вечности со Христом. Вспомни о свойствах Божиих: вечности, благости, мудрости, могуществе, святости, правде, вездесущии, неизменяемости и проч. и сообразно с этим спрашивай себя: уподобляешься ли ты Господу, любишь ли Его, надеешься ли на Него? и проч. Усни с этим, и сон твой будет мирен и тих.

9.      Сестра, помни: каждый человек есть создание Божие, но создание заблудшее: он – брат твой больной: смотри же, без раздражения ухаживай за больными – грешными людьми. Рассуди: Бог Святая Троица едина по Существу, но раздельна в Лицах, и деятельность Святой Троицы так едина, гармонична, что эта раздельность Лиц не делит Существа, и причина деятельности есть Любовь, а плод ее – чудный мир сей, вселенная. Бог – Троица и человека создал по Своему образу и подобию, так что и человечество тоже едино по существу, хотя и раздельно в лицах. Деятельность всех людей должна быть единою, деятельностью любви. Все люди, уподобляясь Творцу своему, должны составлять одно гармоничное целое, духовный организм, где все части – люди – действовали бы на пользу друг другу без противоречий; причем это святое единение людей должно быть результатом свободного произволения каждого отдельного человека. Счастливы люди, если они помнят о вечном своем назначении – богоуподобления, выражающемся главным образом в деятельной любви; это – основа Царства Божия, которое, начинаясь на земле, в полной мере расцветет после общего воскресения. Вдвойне же счастливы те люди, которые не только сами стремятся к этой цели, но и самоотверженно трудятся для ближних, чтобы и в них пробудить сознание необходимости жить только богоподобно. – Видишь, сестра, как велика, славна цель жизни человека и человечества и как позорно забыть эту цель. Посему в каждом встречающемся тебе на пути жизни человеке ищи прежде всего хорошее, остатки образа Божия, они есть несомненно, только часто, ах как часто прикрыты густым слоем разврата, суеты. Не обижайся же на скверные выходки по отношению к тебе грешника, он больной, прости его, кротко обойдись с ним, постарайся пробудить в нем раскаяние и сознание своего подобия Богу, не осуди его. Вообще, прими за непременное правило: снаружи никогда не раздражаться, не осуждать – внутри же немедленным покаянием и непрестанною молитвою за согрешающего отгоняй от себя гнев и осуждение. Не забывай о подобии человека Богу и постарайся помочь самому последнему бедняку и развратнику сбросить с себя скорлупу разврата, греха и засиять своим богоподобием, как и нужно истинному сыну Божию. За всякого оскорбившего тебя или на твоих глазах согрешающего внутренне молись примерно так: «Благодарю Тебя, Господи, что меня, грешную, Ты удостоил принять поношение за имя Твое; спаси сего грешника и наставь его на путь покаяния и исправления, ведь Ты и за него страдал». Не забывай богатых и здоровых, но немощных духом; они тоже люди, часто гибнут от маловерия, греха, незнания истинной духовной жизни: они часто скорбят, как и прочие. Вспомни слово мудрости народной: «И чрез золото слезы льются!»

10.  Сестра, помни, что ты пошла работать в жизнь, как бы в поле, чтобы сеять в себе и во всех окружающих семена веры, любви, мира, смирения, утешения, довольства. Смотри же, не сделайся когда-либо причиной раздора, зависти, горя ближнему; в этом отношении особенно бойся собственного твоего языка. Господь Иисус Христос сказал, что человек от слов своих или оправдается, или осудится, а святой апостол Иаков говорит: Язык небольшой член, но много беды делает, он огонь, прикраса неправды, им благословляем Бога, им же проклинаем ближнего! (Иак. 3, 5-6) Это совершенно верно: сказанное слово не вернешь, и часто одно неосторожное слово делается основанием большого горя и зла. Смотри же, сестра, храни в себе, что видишь и слышишь вокруг; ближнему говори только то, что ему на пользу. Храни честь обители, храни порученную тайну, какой бы она ни показалась тебе пустой, – для больного и несчастного человека все важно. Вообще запомни, что пустяков нет в жизни; ты живешь и работаешь пред лицом Бога, в очах Которого даже мысль и движение сердечное весьма важны.

11.  Сестра, когда идешь на работу, имей при себе непременно Святое Евангелие (вместе с Апостолом и Псалтирью), молитвенник и книгу для назидательного чтения. Где придется работать, не только сама исполняй положенное тебе правило, но постарайся с любовью и кротостью возбудить желание, чтобы те, за кем ходишь ты или с кем работаешь, прослушали читаемое тобою правило. Помни, это тоже великое лекарство для больных душою и телом людей (ведь грех есть основание и телесных болезней). Люди часто не умеют ни молиться, ни читать святые чтения. Они или забыли это после учения своего, или вовсе не знали, ведь общеизвестно, что религиозно-нравственное воспитание и духовная жизнь по заветам Евангелия и уставу Святой Церкви в большинстве нынешних семейств ужасно пали; напомни им, помоги им, научи их. Имей при себе список книг, которые следует прочитать христианину для укрепления веры и для научения правильной христианской жизни. Вообще имей пред твоими духовными очами слова святого апостола Павла: Рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветлевым ко всем, учительным, незлобным, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины (2 Тим. 2, 24-25).

12.  Сестра, всегда носи в уме и сердце твоем пресветлый образ Заступницы усердной рода христианского, Матери Божией; к Ней обращай твое сердце; Ей, как нежной Матери, открывай свои скорби, поведай в детской простоте свои немощи, свои нужды и заботы. Памятуй, что Она – первая и величайшая в мире крестоносица, а посему – первая и всемощная за всех скорбящих и обремененных Заступница и к Сыну Своему и Богу Ходатаица. Ее покрову и заступлению вручил Он с креста всех верных чад Церкви Своей в лице возлюбленного ученика Своего, когда Ей изрек: Се сын Твой, а ему – Се Мати твоя. Чаще перечитывай умилительные сказания о Ее земной жизни и подвигах и, укрепляя себя Ее примером, проси Ее благодатной помощи. Вся Ее святая жизнь, особенно после вознесения Господа на небо, была посвящена тому же служению Богу в ближних, какому в некоей малой мере желаешь и ты себя посвятить. Она – первая в Христианской Церкви и сестра, и Матерь милосердия; около Нее объединились и Марфа и Мария, и Магдалина и Саломия, и другие святые жены евангельские, которые почитали Ее как бы настоятельницею своей святой общины. Вот почему – услышишь ли бой часов в тишине ночной, почувствуешь ли непосильную тяготу своего послушания, повеет ли холодом в сердце дух уныния – спеши повторять в глубине души Архангельское Ей приветствие: «Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою». О, как близка Она ко всем, кто призывает Ее с верою, кто вручает себя Ее Матернему заступлению!

13.  Получивши из рук архиерея, служителя Христова, как бы из рук Самого Христа, крест – всегда помни, сестра, что это тебе, идущей работать среди тьмы греха, скорбей и болезней, Христос дал зажженный светильник, при свете которого ты удобно и успешно совершишь свою спасательную работу. Когда ревет буря и волны бросают корабль, как щепу, – тогда капитан глаз не сводит с виднеющегося вдали маяка. Он твердой рукою направляет корабль к этой светящейся точке, так как уверен, что там спасение, тихая пристань, и не ошибается. Так и для тебя, сестра, Крест Христов – это есть жизнь Христа. Господь наш, несмотря на бесчисленные и даже бешеные нападения сатанинской и человеческой злобы, всегда неизменно служил Отцу Своему, любил людей и их страдания, смирялся, благодарил, терпел даже до смерти и смерти Крестной, и вот в результате победа: воскресение и торжество христианских начал в мире. Значит, Крест есть символ всего самого возвышенного, благородного, святого, прекрасного. Он есть знамя победы. Отсюда и ты помни, что как бы ни были вообще жестоки волны житейского моря, ты победишь их несомненно, если Крест Христов, а с ним и жизнь Христова будут всегда сиять пред твоими глазами как духовный маяк. «Тихая пристань»: сознание исполненного христианского долга, и отсюда мир души, затем и воскресение уже для вечной блаженной жизни со Христом ждет тебя и тех, для которых ты трудилась.

Записки начинающей регентши. Часть 2 - Мы тоже можем "ходить по воде", если уповаем на Бога

Мы тоже можем «ходить по воде», если уповаем на Бога

Наверное, каждый из нас сталкивался с ситуацией, когда из-за определённых неудач в деле появляются мысли бросить это дело. Пение и регентование на клиросе не является исключением. Ведь, как я писала выше, именно на клиросе враг особенно усердствует, поскольку дело это является непосредственно делом Божиим.

Со мной такое тоже случалось, и когда я была простой певчей, и когда стала заниматься регентством. Назовём это своего рода искушениями. Что же делать в таком случае? Как с этим бороться? Как не пойти на поводу лукавого и не поддаться таким неправильным мыслям?

Во-первых, почему так происходит? Скорее, потому что человек в какой-то момент перестаёт уповать на Бога, вдруг начинает думать, что он сам всё делает, в нём зарождаются тщеславные мысли. И тогда Господь словно оставляет человека, показывая ему, какой он самостоятельный. Далее человеку становится страшно, потому что он не ощущает более помощи Божией, потому что в какой-то момент поменял веру в Бога, на веру в себя. И вот результат – неудача в деле.

На такую взаимосвязь меня навели слова святителя Феофана Затворника о Евангельском отрывке хождения апостола Петра по воде.

«Св. апостол Пётр, с позволения Господня, сходит с корабля и идёт по воде; потом уступает движению страха и начинает тонуть. То, что он решился на такое необычайное дело, уповая на Господа, не представляет ничего укорительного, ибо иначе Господь не позволил бы ему того; укорительно то, что он не выдержал первого строя душевного. Его исполнило воодушевленное упование на Господа, что Он всё может, и это дало ему дерзновение ввериться волнам. Сделано уже несколько шагов по этому новому пути: надлежало только крепче стать в уповании, взирая на Господа, Который близ, и на опыт хождения Его силою, а он вдался в человеческие помышления: "силен ветер, велики волны, вода не тверда"; это и расшатало и ослабило в нем крепость веры и упования. Оторвался он по этой причине от руки Господа и, оставшись преданным действию законов естества, начал тонуть. Господь укорил его: "маловерный! зачем ты усомнился?", показывая, что в этом вся причина беды. Вот урок всем, которые предпринимают что-либо, великое или малое, в видах угождения Господу! Хранить первый строй веры и упования, от которых рождается великая добродетель - терпение в доброделании, служащее основой жизни богоугодной. Пока хранятся эти расположения, до тех пор воодушевление на труды в начатом пути не отходят, и препятствия, как бы велики они ни были, не замечаются. Когда же они ослабеют, тотчас наполнят душу человеческие соображения о человеческих способах к сохранению жизни и ведению начатых дел. А так как эти последние всегда оказываются бессильными, то в душу входит страх, как быть; отсюда колебания продолжать ли, а наконец и совсем возвращение вспять. Надо так: начал - держись; мысли смущающие гони, а дерзай о Господе, Который близ».

Так следует и на клиросе поступать – уповать на Бога и не бросать начатого дела, гнать все эти лукавые мыслишки, вспоминая евангельский пример апостола Петра.

Записки начинающей регентши. Часть 2 - Искушения на клиросе

Искушения на клиросе

Совсем не новая тема. Но вечно актуальная! «Вечно» в рамках нашей земной жизни. По окончании её и если Господь спасёт и окажемся мы в Царствии Небесном, закончатся и искушения. А пока Господь попускает их для нашего же спасения в будущем.

Поскольку мы – дети отца Небесного, в своё время по причине греха, потерявшие Отчий Дом, нам свойственно и в земной жизни стремиться к идеалу, чему-то видимо подобному тому беззаботному и радостному пребыванию, которое ожидает нас на Небесах.

Так и на клиросе. Только всё начинает идти хорошо, - постоянный состав, чистое молитвенное пение, - то человек словно успокаивается и расслабляется, полагая, что вот наконец-то проблемы позади. На самом деле, именно в этот момент следует быть в особой готовности, ожидая очередных атак. Ясное дело с чьей стороны. На клиросе эти атаки особо сильны. Отчего же? Потому что на клиросе происходит непрестанная похвала Богу, которого так ненавидит враг рода человеческого, как и всех людей, от сердца восхваляющих и благодарящих Бога. Клирос – это хорошее место для спасения души, поэтому именно там враг особенно усердствует. Духовные люди, понимающие это, говорят, обращаясь к певчим: «тяжёлое служение вы себе выбрали. Помогай вам Господь!» Это особо тяжело именно духовно, музыкально тоже само собой, но в большей степени духовно». Слышите? Что труднее всего на клиросе? Нет, не в ноты попасть и не спеть красиво, не задать тон и сделать правильные взмахи, а выдержать духовные искушения: не пасть духом, не начать роптать, не начать обижаться друг на друга, не потерять любовь друг к другу, не очерстветь сердцем к богослужебным текстам, став лишь бездушным инструментом.  

Есть высокодуховные люди (монахи, к примеру), которым по их святой жизни дана особая способность своими очами наблюдать, что происходит на клиросе во время богослужения. В качестве примера приведу цитату из книги «Селафиила» протоиерея Александра Торика:

 «Подойдя к крылосу, схимница вновь напрягла внимание, сосредоточенно усилив действие молитвы. Духовным зрением она опять увидела крысиное мельтешение под крылосом блудных бесов, встревоженных приближением благодатной старицы и торопящихся успеть смутить хоть кого-либо из певчих страстными похотливыми образами, забросить хоть кому-нибудь в ум, словно гранату в окно, оскверняющий душу блудливый помысел.

— Господи, Милосердне! Не погнушайся недостойной молитвы моей! Господи! Пощади создание Твое! Господи, отжени от нас вся действа диавола, Господи, изгони от нас лукавых демонов, стужающих созданию Твоему! Господи! Не попусти нечистым духовом смущать пришедших во обитель святую сию, принесших души свои как жертву искренней любви своей к Тебе, Владыке и Господу нашему! Господи! Защити братию обители сея от скверного насильства дьявольского! Прогони и разори от нас все лукавые ухищрения падших демонов, направленные на погибель душ христианских! Господи! Даруй нам всесильную благодать Твою во оружие на супостатов наших!

— Брысь, мерзкие! Не трогать мальчиков моих! — сосредоточив всю силу благодатной молитвы в этот категоричный, обжигающий демонов приказ, мысленно изрекла схимница. — Именем Господа Иисуса Христа, Крестом его Честным заклинаю: вон отсюда, из места святого! Вон, нечистые духи, из храма Божьего, не сметь смущать немощную братию сию!

Палимые благодатной силой старческой молитвы бесы задвигались, заметались, словно крысы, под полом крылоса, ринулись вон, не выдерживая силы благодати, исходящей от смиренной старицы. Бессильные в своей лютой ненависти некоторые кинулись кусать её больные старые ноги. Сквозь застиранные, штопанные-перештопанные хлопчатобумажные чулки на ногах старицы проступили капли крови.

— Слава Тебе, Господи, слава Тебе! Яко не отринул мя, грешную, и услышал молитву мою! Слава Тебе за всесильную благодать и помощь Твою! Не остави нас и впредь милостию Твоею, но заступи, помилуй и спаси рабов Твоих!

Бесы исчезли. Под крылосом воцарилась тишина».

Самим певчим, которые понимают виновников искушений, не нужно никаких доказательств выше описанного, это ощущается на ином уровне. То вдруг во время службы захочется смеяться, и не в силах человек сам прекратить это, то вдруг совершенно без причинно начинаешь рыдать перед самым важным песнопением или даже во время него (а ты одна на партии) или в голову лезут мысли о предстоящем после службы ужине вместо того, чтобы внимать смыслу богослужебных песнопений. Иные скажут: «ну вот, опять эти православные бесов во всем винят». Не совсем так. Виной к таким искушениям часто является сам человек, а Господь для того и попускает искушение, чтобы отрезвить нас, чтобы мы опомнились и не окунались в бесконечные разговоры на клиросе, а думали о молитве. Вот нападёт очередной приступ смеха или плач, тогда совсем не до разговоров. Встанешь на коленочки и только будешь Бога просить, чтобы всё это прекратилось, ведь надо петь дальше, не сорвать службу. Молитва сразу такой сердечной становится! Причём подобные искушения часто не касаются тех участников клироса, которые не являются воцерковлёнными людьми (не ведут церковную жизнь, не причащаются, скажем так, «светские» певчие). Потому их бесы не трогают, что они и так далеки часто от службы бывают. За них нечего беспокоиться. Но только случится, что их коснется Божия благодать, и они начнут стремиться вести церковную жизнь, тут же враг ополчится и на них и будет придумывать разного рода препятствия, чтобы не дать им приблизиться к Богу.  

Хорошо, если в храме, есть молитвенник (например, монахиня как в рассказе «Селафиила»), который молитвой может помочь певчим в борьбе с искушениями. Я лично смогла убедиться в благодатной помощи и силе молитвы таких людей. В храме, где я регентую, службы, на которых присутствовала монахиня – постоянная прихожанка храма – проходили намного легче и пение было лучше, чем службы в её отсутствие. И это не совпадение!

Регенту в клиросных искушениях приходится быть вдвойне в боевой готовности. Потому что он не только собственные искушения должен побороть с Божией помощью, но и помочь певчим. Лучше пояснить на некоторых примерах.

С чего вдруг две певчие за несколько минут до начала службы приходят к выводу, что они сейчас не нужны и обращаются ко мне с вопросом: «а может мы пойдем попоём в другой храм, ведь у тебя есть кому петь?». Я, конечно, была удивлена. Да, мы обычно поём втроём. В этот день нас собралось пять человек, но это не значит, что кто-то не нужен. Прямо запрещать девочкам уходить я тоже не хотела. Я немного расстроилась, но ничего говорить не стала. Молилась, попыталась смириться. И слава Богу, разум восторжествовал, они решили остаться.

В другой раз пришлось «приводить в чувства» одну из певчих, которая почему-то решила, что она не нужна, что она плохо поёт, что мешает второй певчей, и та её не любит. Пришла в голову ей мысль, что мы её просто терпим, а петь желаем с другой. Переубедить её в обратном стоило мне немалых душевных сил. Слава Богу, что она ещё со мной делится такими мыслями. А ведь может человек носить подобное в себе и придумывать разные глупости, тем самым впадая в грех.

Регенту нужно уметь распознавать такие опасные моменты, уметь нести мир и любовь в свой коллектив. В первую очередь, конечно, нужно самому быть примером такой любви и мира. Помогай нам Господь!

Читать далее:
Мы тоже можем "ходить по воде", если уповаем на Бога

Записки начинающей регентши. Часть 2 - Немного о регентских "ляпах"

Богу – Богово, кесарю – кесарево, а Почаевской Богородице – Почаевское «Блажен муж» или немного о регентских "ляпах"

- Ирочка, сможете меня ещё разочек заменить, – спрашивала меня Н.С., поскольку у неё по возвращении из отпуска образовалось важное дело. Я, конечно, с радостью согласилась, ведь на службе планировала быть в любом случае.

Последние дни, плотно заполненные службами в разных храмах, отнимали много сил и внимания, так что к данной службе я как-то не совсем основательно подготовилась. «Служба иконе Богородицы, значит всё просто, всё из Минеи, – думала я, – разберусь на месте».

Буквально за полчаса до выхода из дома меня осенило: «у нас ведь служба Почаевской Богородице. Было бы замечательно спеть «Блажен муж» именно напева Почаевской Лавры, где и происходили чудеса, связанные с Почаевской иконой Божией Матери». Мы договорились с певчей, с которой пели всё лето, встретиться в храме пораньше, посмотреть запланированное песнопение.

Правда, с этой певчей «встретиться пораньше» обычно означало, за минуту до начала пения. И эта ситуация не стала исключением.

Пунктуальный бас уже давно на месте. Обсуждать с ним какие-либо песнопения не имеет никакой необходимости – он споёт что угодно и как угодно. А сопранки моей нет, притом, что десять минут назад от неё получена смс с текстом «я уже возле храма». «Неужели дойти от входа храма до клироса занимает десять минут, – в недоумении думаю я». На всякий случай пишу в ответ смс: «служба на центральном клиросе», а то вдруг она и по храму будет ещё десять минут блуждать. Служить будет настоятель. «Ира, ты попала, – говорю себе». Начинаю из-за этого больше нервничать. Чтец уже читает начало утрени. Выглядываю из клиросного закутка и вижу ту, которой мне так не хватало. Вот только она совсем не спешит идти на клирос.

- Лееена, – кричу шёпотом в её строну и даю строгий знак рукой, чтобы она уже пришла наконец на клирос. Бас смеется. Девушка как всегда непринужденно, без единой капли вины в глазах появляется на клиросе. Ну разве на неё можно сердиться? Петь, ясное дело, у нас возможности уже нет, поэтому просто показываю ноты по принципу «знаешь, не знаешь», потом тихо напеваю. В глазах не вижу ни «да» ни «нет». Сопранка лезет в рюкзак за наушниками. «Что? Что она собирается делать? – недоумеваю я. – Неужели слушать произведение в телефоне? Именно».

- Мы поём через минуту, – спешу сообщить я.

- Да?, – удивляется она, откладывая телефон и наушники.

- Ладно, споём обиходное по тексту, – уже во время великой ектении сообщаю я.

- Ой, это как? Давай лучше то по нотам, – испуганно говорит певчая.

Не стоит удивляться. Просто девушке очень редко приходилось петь вечерние службы и особенно праздничные. Конечно же, нот обиходного «Блажен муж» у меня с собой не оказалось, искать их в храме уже просто не было возможности. Я снова достаю "Почаевское". Рискую. А что делать? Господи, помоги! Там ведь всё в терцию, она не растеряется, подхватит.

Подхватила, вот только «Аллилуия» на припеве немного «плакала». В общем, отстрадали мы этот «Блажен муж» с Божией помощью.

Стихиры на «Господи воззвах» принесли ещё больше стресса. После некоторых колебаний служители к стихирам Богородицы всё же решили присовокупить и стихиры мученикам. Дьякон как обычно был обеспокоен, чтобы всё было спето по каждению, ни секундой позже (а вот про раньше никто не говорил). Поём себе спокойно стихиры Богородицы, смотрю на то, как продвигается каждение, понимаю, что ещё одну можно Богородице спеть, а потом уже мученикам. И только собиралась я открыть нужную страницу Минеи со стихирой мученикам, как слышу от прошедшего мимо в алтарь дьякона: «Слава».

«Ну «Слава» так «Слава», – думаю я, и мы поём «Слава и ныне». Стою себе смотрю на солею и даже совсем не подозреваю, что там ведь сейчас должны были оказаться служители. Их там нет. А мы уже всё спели, и мне так спокойно.

- «И ныне» – подсказывает мне бас.

- Какое «И ныне»? Там нет никакого «И ныне» – шепчу я, – мы всё спели.

Что делать. Поём «И ныне» и ещё раз повторяем Богородичен.

«А ведь как раз времени хватило бы, чтобы спеть стихиру мученикам. Ну вот, Ира, когда ты уже перестанешь слушаться всех, а просто делать свое дело, как нужно?». Но для этого, видимо, у меня ещё совсем мало опыта. Откуда было дьякону знать, что нет стихиры на «Слава».

Далее все проходило ровно до тех пор, пока я не обнаружила, что не взяла с собой ноты «От юности моея». В крайнем случае принимаю решение петь по тексту. Вроде, в этот раз в глазах сопрано испуга не видно. Но всё же принимаю попытку во время чтения шестопсалмия поискать местные ноты. Где-то должна лежать такая черненькая потрепанная книжечка. Я точно видела её сегодня на клиросе правого придела, когда забирала оттуда необходимые для службы книги. Отважный бас поступает по-мужски и проявляет инициативу самому туда сходить. Возвращает ни с чем. Нет, я точно её там видела. Иду сама на клирос правого придела, смущая тихо молящихся во время шестопсалмия. «Господи, прости».

«Вот она! – радуюсь, находя книгу, – всё же память пока ещё не отшибло». На всякий случай открываю «От юности моея» и с удивлением обнаруживаю, что там совсем иной распев, совершенно неподходящий для нашего сегодняшнего трио. «Вот это подстава! Ведь книжечка точно была черная» – думаю я, возвращаясь на центральный клирос». Вот регент дотошный. Нет бы сразу поверить басу, нет, пошла сама проверять. Но бас не сдаётся и предпринимает новую попытку поиска книги. И он находит её родимую, черненькую! Эх, чтобы я без него делала? Ну что делала? Пели бы по тексту!

Это были ещё не все «атаки» службы. А что, разве вы не замечали, что Богородичные службы никогда не проходят чисто и гладко? Не дремлет враг рода человеческого особенно в такие дни.

Перед пением полиелея случайно так слышу комментарий баса (уже не помню даже к чему сказанный) о чтении избранного псалма.

«Избранный псалом, – всплывает у меня в голове. – Я же его не подготовила. Где Ирмологий? – я судорожно ищу взглядом бордовенькую книжечку, которая должна быть Ирмологием. Нигде не вижу. – Псалтирь? – я в спешке перебираю все попадающие на глаза книги, потенциально могущие быть Псалтирью. Нет, не она. – Где ещё можно взять избранные псалмы? – начинаю нервно думать я. Ещё раз оглядываю кучу разных бордовых книг, лежащих на подоконнике. – Ну что же их столько много? И все как на зло одинаковые! Где же Ирмологий? Бежать на левый и правый приделы уже совсем нет времени. – Но вот он наконец попадается мне на глаза! Слава Богу!

На всякий случай на будущее – если всё же Ирмологий так бы и не нашелся, можно было бы прочитать стихи из Октоиха или, как ещё говорят, всё, что угодно, главное уверенно. Сам поверишь, что это избранный псалом – все поверят!

Дальше служба проходила без особых моментов, о которых можно было бы повествовать. Вот только петь одновременно быстро и молитвенно, о чём нас попросили ближе к концу утрени, я пока не научилась.

Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения (Пс. 147). 

Читать далее:
Искушения на клиросе

Записки начинающей регентши. Часть 2 - Регентские "гастроли"

Регентские «гастроли»

  Очередные «гастроли». Почему-то в глубине души мне совсем не хотелось соглашаться на замену регента в этом храме. Но с другой стороны жажда, неутолимая жажда всё большего и большего регентского опыта заставляла действовать иначе.

О точной необходимости проведения службы мне стало известно только накануне вечером. «Надо ехать» – пришёл текст смс-сообщения от певчей, через которую со мной предпочитала общаться местная регент. Почему не напрямую? Не люблю я такой «испорченный телефон». Впрочем, я её знала: примерно год назад всего лишь раз мне пришлось петь под её руку в одном храме. Но она вряд ли смогла бы вспомнить случайную певчую и уж тем более не подозревала, что именно эта певчая будет заменять её на регентском месте. Мне всё же пришлось сделать ей вечерний звонок, поскольку возникли определенные вопросы по части службы. И это хорошо, ведь она поведала мне о некоторых храмовых традициях и почему-то настаивала на быстром проведении службы. «Ира, когда, ты уже научишься в такие моменты включать и собственные мозги, – думала я, когда это самое быстрое проведение привело к тому, что «Во Царствии» было нами спето ранее, чем священник вышел на солею». Во время пения «Херувимской» надо заметить он тоже совсем не спешил.

Ещё ранее произошел конфуз. Поскольку обещанного чтеца и алтарника в одном лице как-то не оказалось, батюшка попросил почитать часы. Ну часы хорошо, а вот про Апостола как-то не упомянули. «И духови твоему» я, конечно, ответила, но на момент чтения Апостола пришлось пожать плечами. А что ещё оставалось делать, если ни слова об этом не было сказано, также как и самой книги поблизости я не обнаружила, чтобы, допустим, хотя бы сыграть в игру «откройся нужная страничка». Я стояла в недоумении, с вопросом в голове, а что же в таком случае делать. Но, видимо, у священника уже был такой опыт, и он просто дал возглас к Евангелию.

Всю службу я ощущала себя очень неуверенно, руки плохо слушались, тон с трудом хотел звучать. Казалось, всё плохо. Акустики в храме никакой. С местным басом чаще не сливаемся, сопрано «сидит на горле». В перерыве перед причастием познакомились наконец с басом и поняли, что мы уже как-то пели вместе. Почему-то от этого сразу стало легче. В нашу сторону направляется священник. «Сейчас что-то будет, – думаю я, хотя прекрасно понимаю, что ничего такого страшного, за что можно получить нагоняй, на службе не произошло. – Интересно, он всегда такой серьезный, – размышляю я, когда он ушёл, сообщив всего-то навсего некоторые особенности окончания службы». Впрочем, его понять можно. Для священника новый регент, наверняка, тоже стресс. С ним мне тоже уже приходилось встречаться, но он точно не мог меня помнить.

Это мне ещё повезло, что служил в этот день не отец С., с которым пришлось проводить воскресную литургию в минувшие выходные тоже в рамках «гастролей» совсем в другом храме. Я, конечно, была наслышана о «немузыкальных» священниках и приходилось проводить с такими службы, но с отцом С.  – это было что-то особенное. В то время, как он сам по себе очень красиво и мелодично  и достаточно высоко возглашал, сойтись с ним в какой-то единой музыкальной гармонии не получалось всю службу. Мы «пели» – каждый о своём. Это просто – мука регента, теперь ощутила я на собственной шкуре.

Впрочем, не стоит думать, что службы были неудачными. Это не так. Просто с регентского места часто всё кажется намного хуже, чем есть на самом деле. И не будем забывать про руку Господа, которая всегда поддерживает, укрепляет и помогает.

Читать далее:
Немного о регентских "ляпах"

Радости и страдания певчей в Великий пост и в Пасхальные дни

Радости и страдания певчей в Великий пост и в Пасхальные дни

Великий пост начался для меня с радости, что меня даже немного смущало – вроде пришло время печали о своих грехах, а у меня словно крылья выросли…

Поскольку моя основная работа связана с пятидневным нахождением в офисе, я отношусь к категории тех людей, которые в храмах бывают в основном только по выходным. Но душа, особенно певчей, требует наиболее частого посещения Дома Божьего.

Как же хотелось хотя бы во время Великого поста чаще бывать в храме, но не просто бывать, а петь на службах. Я тогда пела в одном храме в Московской области и в будние дни туда не наездишься, даже если отпроситься с работы.

Но Всемилостивый Господь послал мне утешение.

Великий покаянный канон

Мне никогда ранее не приходилось петь на службе Великого покаянного канона Андрея Критского, а как хотелось… Тихо мечтала я в себе, успокаивая себя мыслями «ну может быть только на следующий год» и не думала, что случится все так быстро.

Это была нечаянная радость!

Все словно само собой получилось. Но мы-то знаем, что само собой ничего не бывает, а подчиняется благой руке Господа.

Я как обычно посещала свои певческие курсы. Проходили мои любимые занятия обихода в храме – эти тихие дивные вечера, как я любила их! Мы изучали 6-й ирмологический глас на «Волною морскою» –  наикрасивейший напев! Впервые я услышала его в прошлый Великий пост (и мой первый пост на клиросе) на Великую Субботу. Наша преподаватель словно повторила все мои мысли в тот вечер и рассказала о том трепетном чувстве, которое возникает во время пения канона Великой субботы и последнего ирмоса «Не рыдай Мене Мати», а потом тишина и вот уже «Воскресение Христово видевше…» и Пасха, и всю тебя трепетом переполняет.

Изучая этот напев, мы пропевали все ирмосы 6-го гласа, которые могут встречаться в течение богослужебного года (в том числе и Великого канона Андрея Критского). Все это снова наводило на мысли, как было бы здорово все это петь на службе.

На последнем перед постом занятии мы разговорились с преподавателем о грядущей первой седмице Великого поста, о каноне. Она рассказывала, что в их храме петь они решили канон на «Волною морскою». Стою тихо, мечтаю, вот мне бы тоже попеть, и с языка слетает, а можно ли с вами попрактиковаться. Сама не поняла, как спросила. Мне отвечают «без проблем, если священник благословит».

Мы договариваемся, что в субботу я приеду в храм, так сказать показаться священнику, а то, как ему благословлять человека, которого не видит. Пели они вдвоем. Я стою на службе, молюсь – Господи пусть будет ответ настоятеля по воле Твоей и дай мне смирение, если вдруг ничего не получится.

После всенощной подходим к настоятелю, и он дает благословение. В храме девушки пели всегда вдвоем, и обе являлись регентами, поэтому они делили службы между собой и проводили их поочередно. Также были поделены и четыре дня Великого покаянного канона. Конечно, мне хотелось петь под руководством преподавателя В. Но поначалу вышло так, что я должна была приехать именно в те дни, когда регентовала ее коллега.  Она была не против, бросив фразу «отлично, значит будешь петь под моим четким контролем».

В понедельник так оно и вышло, «под ее контролем», только вот петь она мне не дала, только я рот открыла, и мне его закрыли фразой «ты не поешь, а только читаешь». Пыталась рот еще раз открыть на припев канона «Помилуй мя, Боже, помилуй мя», но на это она сказала, что «петь можно там» и указала на молящихся. Что делать, слово регента закон. Мне было очень трудно не петь, когда можешь. Молюсь, Господи ну дай мне смирение с этой ситуацией, понять не могу, что ей не понравилось. Но вместо того, чтобы молиться и внимать тексту канона, стою и пытаюсь заглушить в себе обиду. Почитать повечерие дали хоть немного и то слава Богу!

По окончании службы пыталась выяснить, что было не так. Возможно, дело было в несовершенстве вокальной техники, не спелись, короче. Люди разные. Прийти в среду я, конечно, могла, но было ясно, что петь мне никто не даст.

Но моя преподаватель оказалась удивительно чутким человеком. То ли она увидела мое расстройство (хотя я всячески старалась его скрывать), то ли поняла ситуацию, но предложила мне приехать во вторник, когда она будет регентовать, а ее коллеги не будет вообще, вместо нее придет другая певчая. Коллега была не против, сказав «без меня делайте, что хотите». Я была очень рада такому повороту событий, но меня все равно терзали сомнения, а стоит ли приезжать:

- А если той девушке тоже будет неудобно петь со мной? – спрашиваю я.

- А может я ей скажу тенором петь, – отвечает В., – вы же можете одна в партии?

- Могу, – немного неуверенно отвечаю я, поскольку опыта было очень мало в одиночном пении партии.

Мы договариваемся встретиться в нужный день немного раньше, чтобы спеть некоторые моменты. У нас все получалось. Пришла вторая певчая. Это была мощная девушка из серии «Коня на скаку…». Знакомимся.

- Это моя ученица Ирина. Ей нужно практиковаться. Попоешь третьим? – спрашивает ее В.

- Да хоть пятым, – отвечает певчая.

Пробуем один ирмос вместе, все нормально.

Дальше, как обычно, подступили нервы и волнение. Но молитва, молитва… Господь помогает, и я успокаиваюсь.

С Божией помощью спели канон и все повечерие, читали по очереди. Некоторые песнопения пели без меня на два голоса. «Господи Сил с нами буди» я пела только припевы, а к четвергу выучила свою партию и получилось спеть на три голоса. Я получила большую радость, хоть и было местами трудно. Уходили в четверг с клироса, пробираясь через людей, и одна бабуля коснулась меня рукой, сказав «Спасибо». За что? – подумала я. Слава Богу за все! Дивны дела Твоя, Господи!

Страстная и Светлая седмицы

Я планировала взять отпуск на Страстную седмицу, но немного поразмыслив позже, решила прихватить и Светлую. А то, как-то странно получается, на Страстную «отдыхать», а на Светлую работать в самые праздничные дни.

Мне хотелось всю Страстную неделю провести в храме, на клиросе, проникаясь в последования  и песнопения служб, которые бывают лишь раз в год. Это был бы мой первый опыт пения на Страстной.  

Конечно, я полагала, что петь буду в нашем храме в Московской области. Но в глубине души мне совсем не хотелось проводить неделю там, поскольку это далеко от дома, а службы совершаются по несколько раз и день. Пришлось бы неделю жить там в гостях. Ладно еще, если бы я была певчей, без которой никак не мог бы обойтись хор, но это было не так. Даже на мои некоторые попытки в последние дни (после того как моя самооценка как певчей повысилась благодаря посещению певческих курсов) донести, что для обиходных песнопений я вполне пригодна в качестве самостоятельного голоса в партии, не увенчались успехом. На меня никак не хотели смотреть, как на самостоятельное звено. Я не обижалась, нет, мне просто хотелось некой поддержки со стороны других, веры что ли в меня. Трудно вести себя уверенно, когда другие в тебя не верят. Однако, все службы, когда я ездила туда петь, я пыталась всячески преодолеть этот комплекс, и не смотря на отсутствие реакции со стороны других и невосприятия меня, я просто уверенно пела, славя Бога. Стали получаться некоторые авторские песнопения, которые ранее считала для себя сложными. Иногда даже казалось, что это вызывало удивление со стороны других. А может, это действительно просто казалось…

В преддверии отпуска я жила в думах о том, как же я буду там всю неделю, как будет неудобно кого-то стеснять, а домой тоже не наездишься».

И Господь повернул всё удивительным образом.

В пятницу перед Страстной неделей, когда я уже полностью могла задуматься о предстоящем «отдыхе», спрашивает меня сокурсница И., пою ли я на службу Вход Господень в Иерусалим. Конечно, я пою, но поясняю, что в хоре том и без меня обойтись прекрасно могут. Сокурсница сообщает, что в их храме нужны певчие на всю Страстную и даже на Пасху. Настоятель храма ушёл в другой новопостроенный храм и забрал с собой весь хор. Осталось в храме два священника, а настоятеля нет. «Великого Господина…» так и поют, исключая «настоятеля». Регент бывшего хора Т. должна была искать людей на службы. Сокурсница И. пела в партии сопрано и еще остались каким-то образом двое певчих мужчин – тенор и бас, и нужен был как раз альт. Я, конечно, с радостью согласилась. Вот только, кто регентовать будет, никто не знал, и первый сюрприз нас ожидал на всенощную в неделю Ваий.

День первый.

Накануне всенощной в субботу мы собрались у И. дома (она жила совсем рядом с храмом), чтобы что-нибудь попеть. А что петь и не знали, кто знает, какие ноты поставит неизвестный регент. Говорят обиход, но обиход он тоже ведь очень обширен. Попили чайку, опять попели, на часах только 16.00, а служба в 17.00. Казалось, прошло всего минут десять, как слышу её крик, обращенный к мужу: «уже без пяти пять!». Со скоростью пули вскакиваем, одеваемся, выходим. Смотрю на свои часы, у меня меньше, видать те вперед шли. Слава Богу! К началу службы успели.

Храм оказался очень милый, небольшой, но уютный, клирос располагался на балконе. Бывшая регент храма Т. сообщила сокурснице, чтобы на этой службе она пела вместе со мной вторым голосом, так как сопрано поёт сама приглашенная регентша.

Поднимаемся на клирос, там трое: регентша и двое мужчин, певчих храма. К нам никаких вопросов, никаких обсуждений того, что будем петь. По началу, было такое ощущение, что мы там лишние и эти трое вполне споют службу в составе сопрано-тенор-бас. Чувствовала себя как-то неуютно, ощущая родной и знакомый игнор.

На аналое лежат ноты 103 псалма Д. Аллеманова, вздыхаю про себя с облегчением. Что еще будет, узнаем в процессе. Просматриваю ноты и с ужасом понимаю, что партия второго голоса в некоторых местах отличается от той, которую я привыкла петь. Пытаюсь про себя с листа пропеть измененные ноты. Господи, помоги! Вот уж не думала, что придётся в такой ситуации петь одной, без спевок, без личного знакомства с людьми, да ещё отчасти с листа.

Начинается служба. Поём 103 псалом, доходим до места с другими нотами, вроде спела. Слава Богу! Дальше – сложнее. Песнопение «Блажен муж». Я такое не пела вообще! Что делать, быстро просматриваю первые ноты, чтобы хотя бы начать, а там как Бог даст. В итоге, спотыкалась на первых двух стихах, после "въехала" в мелодию и в темп. Такое со мной точно впервые! И. шепчет сзади: «Ира, извини, петь вторым не могу». Хотя, что-то она всё же подпевала. Больше сюрпризов почти не было. Лишь только малое и великое славословия были незнакомыми и принцип с листа в этот раз не помог, пришлось оставить хор без альта. Всё же лучше, чем елозить и мычать не пойми что. Один раз под конец службы я запела первым голосом (у меня такое иногда бывает, когда низковато). И тут регент впервые издала звуки в виде слов, а не только в виде нот аккорда. Если хотите, можете петь первым голосом, – сказала она мне. Мы с И. переглянулись. Сообщаем, что она поёт первым, а меня так просто занесло, бывает. Регент разрешает сокурснице петь первым, а сама переходит на тенор. Все-таки надо все вопросы решать непосредственно с регентом, а не через третьих лиц.

После службы ехали с регентшей вместе домой. Девушка она оказалась доброй и общительной. Видно, принцип у неё такой, ставить песнопения не обсуждая с другими певчими. Она – мать четырех детей, поэтому заниматься регентством на постоянной основе для неё не представляется возможным. На следующий день на литургии её уже не будет, нас ожидает очередной сюрприз. Зато она запланирована на Пасху. Я всё же делаю попытку узнать, какие песнопения будут на Пасху, что-то она называет, но отвечая постоянно «обиход». Но ведь обиход – это же не одно, два песнопения, это сотни Херувимских и Милостей мира и т.д. и т.п. Удалось выведать лишь Почаевскую Херувимскую и Задостойник Балакирева.

За службу заплатили. Я со своими принципами поначалу сопротивлялась, ну как же я возьму деньги, я же не профессионал, я только учусь, хотела петь во славу Божию. В итоге, положив что-то на храм, я решила, что просто не на себя буду тратить, а отдам всё маме, и она пусть распоряжается. Пусть это будет её зарплата. Всё равно было приятно, особенно когда эту зарплату маме отдавала. Вот, –  говорю, – моя первая певческая зарплата.

День второй.

Литургия Входа Господень в Иерусалим. Регента нет, служба вот, вот начнётся. Мы в составе, как накануне. Служба началась, регента нет. Где регент? А петь надо.

У сокурсницы был небольшой опыт регентства в прошлом храме, но только на молебнах, а тут литургия. Она задает тон, получается очень низко. Что самое смешное в качестве первой великой ектении мы спели не самую простую, а Киевскую, а что мелочиться-то. Антифоны праздника. Регента нет. С тоном как-то не вышло, И. поёт одна, мы пытаемся вклиниться. Иногда получается. Очень низкий тон. Я чувствую себя тенором. И вот где-то в середине между антифонами, после «Единородный Сыне» открывается дверь, и входит регентША. Она постепенно берёт всё в свои руки, и пение становится более стройным. Определяемся с напевами Херувимской и Милостью мира. Херувимскую взяли Симоновскую. А вот с Милостью мира милая регент меня удивила, выбрав Сербскую, аргументировав, что все остальные простые минорные, а у нас такой праздник. Кому как, но Сербскую отнести к разряду простых я никак не могла. Мы пели её в нашем храме, партия второго не так проста, и одна я её никогда не пела. Но регент сама пела вторым, поэтому звучало более-менее нормально. Все службы я записывала на телефон и слушала, проделывала своего рода работу над ошибками.

Как регент девушка оказалась сильнее вчерашней, она всё же закончила регентское отделение Троице-Сергиевой Лавры. Но и с ней мы больше не виделись.   

Воскресенье вечера было свободно от служб. Следующий сюрприз нас ожидал в понедельник вечером, на всенощную Благовещения Богородицы, совмещенную со службой Великого вторника.

День третий.

Перед всенощной под Благовещение мы снова собрались с сокурсницей. Поскольку праздничная служба совпадала со службой Великого вторника, всенощная была необычной и состояла из великого повечерия и утрени, а не как обычно из вечерни и утрени. Повечерие же было отчасти похоже на то, что поётся в первую неделю Великого поста.

Дома меня посетила мысль составить и распечатать все необходимые на службе стихиры. Их было немало и на разные гласы ввиду необычности службы. Я подумала, что будет очень неудобно искать их на разных страницах, в разных книгах; да и вообще в нашей ситуации без спевок, читать их с листа на церковнославянском языке и без разделений, – это осложнять задачу себе и мучить молящихся. На предыдущих службах мы «спотыкались» на стихирах ввиду непростого текста. Поэтому можно облегчить задачу, напечатав их русскими буквами. То же самое я продела с ирмосами и катавасиями канона. То ли это мое огромное желание стать регентом заставляло меня саму лично ответственно подходить к службе, то ли старая привычка подготовки служб, чем я занималась в Германии. Но главное, что работа была проделана не зря, и всё это очень пригодилось.

Заходим на клирос, смотрю на регента (это снова девушка) и не верю своим глазам. Знакомое лицо. Нет, нет, лично мы знакомы, но я ее знаю. Когда я только мечтала учиться на певческих курсах Кустовского, я смотрела видео зачётной службы регентского отделения, и она там регентовала первая и очень привлекла внимание, поскольку выделялась среди остальных –  во-первых, прекрасным управлением, во-вторых, каким-то особым улыбчивым, лучистым лицом. Это была совсем молоденькая девушка. Их регентский курс снял и разместил в интернете видеоролик о том, как они учились дирижированию – прекрасное и очень весёлое видео.

Радости моей не было предела, можно было не сомневаться, что с ней мы сработаемся, ведь одна школа. Ее пригласили не только на вечер, но также на литургию, и самое главное на очень важную службу в четверг вечером – утреню с чтением 12-ти страстных Евангелий.

Мы пели вчетвером. На радости, я дерзнула предложить спеть стихиры на «Хвалитех», как и написано, не на обычный первый глас, а на подобен «Небесных чинов». Но она оказалась очень разумным и правильным регентом и оценивала способности всех певчих, а не только отдельных людей. Оказалось, что бас не знает этот напев, и мы не стали его петь. 

  

День четвертый.

Литургию пришлось начать без регента, поскольку она могла подъехать только к 9.00, а литургия, соединяемая с вечерней, началась раньше. Но к вечерни она как раз успела. Тут как никогда пригодились напечатанные мною стихиры. Оказалось, что регент ведет службу Благовещения впервые. Может быть, поэтому она замешкалась начать Трисвятое и священнику пришлось начать первому, а мы после подхватили. Херувимская была выбрана Владимирская, а Милость мира Иерусалимская.

После службы нас покормили вкусным постным обедом, и мы разбежались.

Во вторник вечером службы не было.

День пятый.

В среду утром должен был петь регент Г. со своей женой. Я собиралась поехать. Это была последняя служба с литургией Преждеосвященных Даров. Утром я получила сообщение от сокурсницы, что поёт на службе старый хор и нет необходимости приезжать. На всё воля Божия, думаю я, и пошла на службу в храм возле дома. После службы звонит И. и извиняется, что дала неправильную информацию, что пел всё же Г. с женой. Видимо, так было надо, чтобы я не приехала на эту службу. Но на вечер среды он меня ждал, а сокурсница прийти не могла.

Служба начиналась в 18.00. Еду в маршрутке, на часах 17.15. Телефонный звонок. Звонит регент и просит приехать раньше, чтобы немного спеться. Я-то уже еду, но если бы я была дома, и он просил приехать раньше, как бы я тогда успела, не понятно.

Г. оказался любителем поговорить. Выяснилось, что петь мы будем вдвоем. Я в шоке, никогда не пела дуэтом с мужчиной. Служба состояла из пения стихир и канона на мой любимый распев ирмологических гласов «Волною морскою». Но петь мы его должны по нотам, поскольку Г. не мог просто по тексту. Пропели до службы первый ирмос, вроде всё хорошо.

Когда начали петь на службе, то постоянно "спотыкались" на тексте, потому что очень неудобно было читать по нотам мелкий шрифт и без предварительно просмотра, а мелодия в некоторых местах не соответствовала схеме напева. Я еле успевала хоть немного просмотреть следующий ирмос, пока чтец читал тропари. В итоге заикания, паузы, неодновременное произнесение текста. Что-то не так, регент негодовал и пытался переложить вину на тех, что внизу. Со стихирами тоже было не гладко, пару раз перепутали гласы, я буквально «тащила» его за собой, оказалось, гласы он не очень хорошо знает. От волнения я иногда брала не свой тон, а его. Он перезадавал, начинали заново, опять пауза. Господи, помилуй!

Это была самая печальная служба этого периода.

Когда после службы я выходила, я слышала, как отец С. ругался на Г., что такое пение ни в какие ворота не лезет. На улице регент хотел отдать мне деньги, но у меня руки не повернулись их взять за такую службу. Даже не знаю, сколько там было. Он сказал «спасибо», и мы разошлись. Получается, что он взял деньги себе. Видимо, это было моей ошибкой. Лучше бы я взяла и положила назад в храм. А может ему они были нужнее. По дороге домой я расплакалась, было очень обидно, за то, что так плохо вышло и за то, что я не в силах что-то изменить. Я старалась, как могла. Когда спускалась с клироса, казалось, что все смотрят на меня с осуждением. Были мысли больше не приезжать в этот храм.

Мама вечером, послушав запись пения, стала меня успокаивать, что всё не так плохо, что моей вины, по крайней мере, нет.

Регент Г. рассказывал, что не пел и не регентовал 7 лет. Возможно, этот перерыв сказался на его способностях. Он, человек с двумя музыкальными образованиями, удивлялся, как мы с сокурсницей без такового образования, можем так неплохо петь. Мы же удивлялись обратному. Этот случай ещё раз подтвердил, что музыкальное образование для пения на клиросе не основной показатель.

День шестой.

Наступил Великий четверг. Регента так и не нашлось. Бывшая регент храма Т. хотела, чтобы службу вела сокурсница, они даже встречались и репетировали. В итоге, было решено, что Т. сама будет регентовать сколько сможет, потому что ей надо ехать на «параллельную» службу в другой храм. Закончить службу придётся без неё. Мы думали, что «Милость мира» будем петь без Т., но слава Богу, она еще могла остаться. С собой она прихватила трёх своих певчих мужчин, а меня попросила петь с сокурсницей И. первым голосом. Я была только рада лишний раз попрактиковаться в партии сопрано.

Сразу после Милости мира Т. со своими мальчиками нас покинули. Нас осталось четверо. И тут И. взяла всё в свои руки. Она так уверена начала регентовать, что меня очень удивило. Сказалась, видимо, хорошая подготовка к службе.

На службу 12-ти Евангелий мы собрались немного пораньше с уже известным регентом, чтобы потренироваться.

Служба содержала большое количество песнопений на гласы. Особым напевом желательно было спеть прокимен «Разделиша ризы Моя себе». Регент открыла его в обработке О.В. Мартынова (наш преподаватель по литургике) и мы тут же его выучили, и на службе неплохо спели. Это очень красивый распев! Моя партия там чисто гармоническая, на трёх нотах, с чем у меня обычно проблемы. А тут я с ней легко справилась, что меня удивило. Вот что значит, когда регент в тебе уверен и оказывает необходимую поддержку. Не успели выучить «Разбойника благоразумнаго» и регент спела соло знаменным распевом. Стихиры пели хорошо.

В целом служба была замечательная! Даже священники похвалили. В тот вечер удалось пообщаться с одним из них. Он сказал, что очень хорошо пели, спросил буду ли я петь на Пасху. Я в свою очередь сообщила, что без постоянного регента и спевок очень сложно, и ничего нельзя гарантировать.

Дома я послушала запись и удивилась, насколько складно мы пели, словно уже сто лет вместе поём, и чётко стихиры получились, все слова понятны. Слава Богу!

Это была самая прекрасная служба!

День седьмой.

Вечер Великой пятницы был свободен от пения. В храме пела Т. со своим хором. Я пошла на службу в другой храм.

Утром же мы с И. вдвоём пели Царские часы. Пения там было немного, но я всё же приехала, потому что не хотелось пропускать службу, ведь на ней вспоминаются страдания Христа. Литургия в этот день не совершается.

Мы первый раз пели вдвоём, поэтому не всё получилось спеть гладко. Также в отсутствие настоящего регента чувствуешь себя менее уверено, очень важно при совместном пении, чтобы один был ведущим. Отсутствие такого руководства отражается на качестве пения.

День восьмой.

На службу Великой субботы должны были прислать очередного регента. Совершалась вечерня с литургией. Поздно вечером дома я решила посмотреть на всякий случай последование службы. Почему-то, была уверенность в том, что служится обычная литургия, особенности Великой субботы совершенно вылетели из головы. И тут оказывается, что вместо Херувимской поётся «Да молчит всяка плоть», есть особое пение «Воскресни Боже…», а также поются припевы к стихам между паримиями. Я с ужасом понимаю, что не знаю ни одного распева «Да молчит всяка плоть». В интернете нахожу что-то простое и посылаю сокурснице посмотреть. Она в ответ предлагает обиход на «Видя разбойник», но ноты смогу посмотреть только перед службой.

Утром я разрывалась между желанием пойти на исповедь, поскольку хотела причащаться, и необходимостью хоть одним глазом взглянуть на ноты «Да молчит всяка плоть» ведь я одна в партии. Напев действительно оказался несложным, кроме одной ноты, на которую я не знала, как попасть, решили, что я просто буду в том месте замолкать.

Исповедоваться не удалось, священник никак не выходил. Вечерню начали без регента. Где он? Никого нет. Мы от волнения замешкались на гласах стихир –  певчие без регента - это словно овцы без пастыря. И о, чудо! К началу паримий открывается дверь и заходит ОН. В этот раз регент оказался мужского пола. Я поначалу стала переживать, всё же от женщины тон легче взять. Но необходимость петь затмила все переживания.

Регент С. ловко взял всё в свои руки, и чувствовали мы себя с ним очень уверенно. Пели квартетом. Во время чтения паримий, которых было по уставу 15, мы выходили за дверь, чтобы потренировать «Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех». Песнопение повторялось большее количество раз, чем обычный прокимен, поскольку положено было большее количество стихов. Мне никак не удавалось спеть его ритмически, и приходилось то и дело бегать за дверь во время чтения паримий. Я паниковала и говорила, что не спою, но регент не обращал на это внимания. После множества попыток пение становилось более-менее стройным. Мы посмотрели в книгу с паримиями, чтобы рассчитать на какое примерно время можем покинуть клирос, их оставалось ещё много. Ушли за дверь и через некоторое время слышим снизу нас зовут петь. Заходим, а священник уже поёт «Елицы во Христа креститеся». Мы быстренько подхватили за батюшкой.

Пришло время петь «Воскресни, Боже…». Поначалу пели очень неуверенно и скомкано. Лишь последующие разы песнопение зазвучало прилично. Регент буквально вёл нас всю службу своим громким уверенным басом. Что самое удивительное он задавал тон в оригинале, а не на октаву ниже, как обычно мужчины делают из-за различности мужского и женского диапазонов. Подумать только, он мог достать ноту сопрано!

«Да молчит всяка плоть» мы спели не плохо. Как-то получилось очень подходяще под само настроение службы Великой субботы. Это был самый простой, но очень подходящий распев для такой службы и сильно выделяющий бас был очень кстати, заставляя молящихся действительно, как поётся, стоять со страхом и трепетом. Регент С. не переставал удивлять. В один момент сопрано потеряла свою ноту, и на мгновение пение было без нее, регент моментально, найдя секундную паузу, дал её тон, она подхватила и всё продолжилось. Я удивлялась, слушая этот момент на записи. Надо же, как Господь всем управляет, даже ошибками в пении. В момент, когда сопрано затихла, повторялись слова «да молчит всяка плоть» и словно вторя словам, пение будто тоже становилось тише. Получилось, что ошибка послужила во благо. Человек, не знающий, что на самом деле происходило на клиросе в этот момент, мог бы подумать, что так специально задумано.

Такую же виртуозность в задавании тона во время пения С. показал и на Задостойнике «Не рыдай Мене Мати», когда я занизила свою ноту, он напел нужный тон и я стала петь правильно.

Милость мира пели Смоленского, поскольку совершалась литургия Василия Великого. Я её знала, но никогда не пела одна на партии. Слава Богу справилась.

В конце службы произошёл ещё один забавный момент. Нужно было петь «Благообразный Иосиф», а все забыли про это и под рукой не было ни текста, ни нот. Сокурсница в спешке стала листать книгу, где должны были быть ноты, и вот книга сама открывается на нужной странице. Регент быстро задаёт тон, я лишь успеваю сказать, что это я никогда не пела и не знаю, при этом открываю рот и начинаю петь. Распев был на слуху, я его не пела, но буквально в пятницу вечером слышала в другом храме.

Исповедаться и причаститься мне тоже удалось. Правда меня немного переклинило: в полной уверенности, что после «Отче наш» петь ничего не надо, я пошла на исповедь с трудом пробираясь ближе к священнику через женщин, которые стояли как на обороне и почему-то не пускали на исповедь. Я понимаю, что я поспешила уйти с клироса. Стою, думаю, что делать, наверх пока дойду, они всё допоют, в храме было очень много людей. Слышу снизу пение и понимаю, что всё в порядке и без меня.

Священник вышел на исповедь, я пробраться никак не могу. Уже причастие началось. Спасло то, что он громко сказал, чтобы пропустили тех, кто собирается сейчас причащаться. Тогда я смогла наконец прорваться сквозь «железных» женщин.

Поздним вечером этого же дня нам предстояло петь полунощницу Великой субботы, переходящую в ночную Пасхальную службу.

После такого разнообразного опыта работы с разными регентами в течение недели, сформировался некий рейтинг регентов. На первом месте были выпусница Кустовского Д. и субботний С. Как было бы здорово петь Пасху с одним из них. Но мы уже знали, что регентовать на Пасху будет та девушка со сложными именем, что была на всенощной на вербное воскресение.

Я переживала, что придётся петь одной на партии такую важную службу. Может, регент всё же будет петь со мной вторым голосом. Мы не знали, кто ещё придет и, конечно, никаких спевок не могло быть. Надежда была только на Господа. Разве Он допустит, чтобы такая служба прошла плохо.

День девятый – Пасха.

Когда я приехала в храм, регент уже была на клиросе. Я прихватила с собой некоторые ноты. Из всех она одобрила только Единородный Сыне знаменного распева Соловьева, всё же праздник такой, хоть как-то разнообразить и не петь самую простую минорную. Херувимскую она выбрала не Почаевскую, как говорила ранее, а Скитскую. Я такую никогда не пела и не учила.

И вот наш клирос стал пополняться. Пришла гламурная блондинка больших размеров и сообщила, что её направили петь тенором. Затем появился мужчина старше средних лет, а молодой паренёк, который некоторые из служб на Страстной пел с нами басом, пришёл с подружкой, которая попросилась петь вторым сопрано (то бишь альтом). Мне как-то полегчало, буду хотя бы не одна. Но когда мы начали петь канон Великой субботы на «Волною морскою», я поняла, что от девушки на данном этапе помощи ноль, видимо она не могла петь без нот и не знала этот распев. Блондинка тенор и мужчина бас оказались из серии профессиональных певчих с оперным уклоном, перекричать их было невозможно, тембрально наши голоса были слишком разными, поэтому пение не сливалось в единую созвучную мелодию. В итоге, когда я послушала запись, служба звучала так, словно регент сопрано одна солирует, а все остальные ей подпевают. Девушка-альт «спасла» меня на Херувимской, которую я не знала, и на некоторых других нотных песнопениях.

На этой службе было очень тяжело петь, я почувствовала себя просто рабочей загнанной лошадью, праздник не ощущался так, как обычно. Другие певчие видно оказались нецерковными людьми, это отложило свой отпечаток. Минусом было также то, что почему-то не пели самый главный последний ирмос «Не рыдай Мене Мати», ведь именно под него должны уносить Плащаницу. Когда ее уносили не ясно, мне с балкона не было видно, что происходит внизу. Я целый год ждала этого момента, этого перехода от Великой субботы к Пасхе. Хорошо помню, что я ощутила год назад в во время пения этого ирмоса, когда поется «…востану бо и прославлюся, и вознесу со славою…» и вот еще мгновение, и Он воскреснет. Именно тогда я сильно полюбила напев «Волною морскою» (особенно вариант с красивой гармонизацией), который музыкально прекрасно подчёркивает смысл текста.

Мы «очнулись» с сокурсницей примерно после причастия и смогли наконец сказать друг другу «Христос воскресе, воистину воскресе» и поздравить с праздником.

Первый раз получилось привезти из храма домой благодатный огонь из Иерусалима!

У меня было предчувствие, что Пасха для меня ещё наступит по настоящему, просто чуть позже, как для апостола Фомы.

Светлая седмица

Так оно и случилось. Истинный праздник я ощутила на всенощной в Светлый четверг (по богослужебному пятница), когда мы избранным составом нашего курса пели запланированную службу на «Живоносный Источник» в храме великомученицы Ирины. Это была архиерейская служба. Наш хор состоял из трёх сопрано, трёх альтов, одного вместо двух запланированных теноров и одного баса, он же регент Кустовский Е.С. Одна из девушек на сопрано была приглашена Евгением Сергеевичем с регентского курса.

Вот тут я ощутила праздник Пасхи! Замечательное созвучное пение, в хорошем практически родном уже коллективе. Владыка остался доволен службой и пригласил после неё на чай. Во время чаепития он вёл с нами беседы на богословские темы, мы разговаривали про регентские курсы. В результате беседы получилось так, что все присутствующие как бы получили благословение Владыки на обучение регентскому делу. А я для себя это восприняла, как некий толчок, что надо дальше стремиться к мечте стать регентом, что Господь благословляет.

А вы пели когда-нибудь канон Пасхи не в терцию?

На Светлой седмице нам с И. вдвоём снова пришлось петь в храме без настоятеля. Поиск регентов на каждый день был прекращён, видимо это распространялось только на Страстную седмицу ввиду её сильной значимости и особенности служб.

В среду была наша первая с И. совместная литургия. После литургии полагался крестный ход. Литургия совершалась вместе с утреней, поэтому пришлось петь стихиры и канон Пасхи. Тон на канон не знали, я пыталась на очень быстрой скорости пения канона подстроить снизу свою альтовую партию, но это не всегда получалось и было слышно, что с общим звучанием что-то не так. Через некоторое время, поднимается к нам на балкон музыкальный отец С. и сообщает, что поём мы не в терцию, квинта, кварта, говорит, но не терция.

- Ну я же не регент, – эмоционально сообщает батюшке И.

- А вы? – С надеждой в глазах спрашивает отец С. меня.

- И я нет, – отвечаю я.

- Ну, помоги Господь, – благословляет нас отец С. и покидает клирос.

Остаток литургии прошёл нормально, главные песнопения «Херувимская» и «Милость мира» были спеты прилично. На крестном ходе, когда снова пришлось петь канон Пасхи, наше неумелое пение видать снова «не в терцию» и неверное задавание тона уже вызвало улыбку отца С.

В пятницу литургия прошла легче, видно мы с И. уже спелись, и она стала более уверенно задавать тон. Вот только никак антифоны у нас не получалось спеть вместе. И лишь только второй ряд антифонов я, наконец, подхватила. Забавно вышло с «Единородный Сыне». Ясное дело, что пели самый простой обиходный напев. И вот начинаем и тут И. уходит в знаменный распев Соловьева, я за ней, слава Богу, знаю почти наизусть. Она, понимая, это, начинает доставать ноты, но мы уже успеваем почти всё допеть по памяти.

Это была литургия в Светлую пятницу на «Живоносный источник». Хотелось в момент паузы перед причастием спеть что-то Богородице. В голову пришли вчерашние стихиры на подобен «Доме Евфрафов». И. не рискнула, одной мне петь их не было смысла. Предлагаю спеть мою любимую и так забытую в московских храмах молитву «Царице моя Преблагая». И. говорит, что не знает тон. Я предлагаю начать, а она подхватит, так и решили. Только я начала петь достаточно низко, чтобы И. было удобно, как весь храм подхватил, и потом уже вступила и И. Нас это так всё подбодрило, что после мы спели ещё и «Всепетая Мати».

Когда после крестного хода, мы стояли в очереди на целование креста, одна женщина стала благодарить нас за такое хорошее пение. Я с удивлением рассказываю И. Видно, говорю, пока все эти звуки с балкона до людей долетят, ангелы успевают всё подчистить.

После литургии нас просят остаться на отпевание. Вот это да! И. спешит, я говорю, что никогда не пела, тем более пасхальным чином. Отец С., который служил в этот день, благословил петь внизу с ним, сказал, что будет подсказывать. В итоге, И. тоже смогла остаться. Привезли старушку с таким спокойным светлым лицом, видно было чистой души человек. Пасхальное отпевание оказалось состоит из сплошных пасхальных песнопений.

Иные певчие рассказывали, что не могут совершенно петь на отпевании. Конечно, многое зависит от покойника, если там молодой или даже младенец и видишь скорбные плачущие лица родственников, это откладывает отпечаток. Или как споёшь покойнику, никогда не посещавшему храм и не ведущему церковную жизнь «Со святыми упокой». Но наш случай был не из таких; чувствовалась радость и была уверенность в том, что с этой душой всё в порядке. Ведь не каждую душу Господь призовёт к Себе в светлые пасхальные дни.

Новый регент

В субботу нас с И. попросили петь на литургии и всенощной. Сообщили так же, что будет регент, который готов остаться на постоянной основе.

Утром в субботу стою в очереди подать записки. Меня окликают сзади. Сначала даже не поняла, что к чему и как на это реагировать.

–  Вы Ирина?

–  Да.

–  Здравствуйте, меня зовут Н. Я – регент. Вы же певчая?

–  Да.

После небольшой паузы, мозг включается, объясняю ему, где клирос.

Собрались мы втроём наверху, обсуждаем, что петь. Первый вопрос нового регента был «где деньги потом забрать». Это, конечно, уже навело на определённые мысли. Вот, человек, ещё ничего не сделал, а уже деньгами интересуется. Ну да ладно, мое какое дело.

Начали петь. И. никак не могла взять с него тон, хотя обычно у меня бывают с этим проблемы, а я беру, всё нормально, сама удивляюсь. Он уже начинает нервничать, что сопрано никак не начнёт петь. Был следующий диалог:

– Дайте тон, –  эмоционально просит И.

– Ля-фа-ре, –  на весь храм демонстративно напевает Н.  

Неизвестно, знал ли новый регент, что на клиросе установлены микрофоны и любой даже шёпот внизу очень хорошо слышен. Певчим совершенно нет необходимости орать во всю глотку, когда поют.

Наконец, были спеты антифоны. Стихи 3-го антифона громко и демонстративно возглашал регент, явно сам наслаждаясь этим процессом и своим умением.

На «Единородный Сыне» почти повторилась история пятницы, с той лишь разницей, что знаменный распев Соловьева уже был запланирован, и ноты лежали на аналое, но когда перевернули страничку, на оборотной стороне оказался чистейший белый лист. Мы не растерялись и допели по памяти.

С тоном стала тупить я на «Херувимской», когда нужно было ещё раз повторить «всякое ныне житейское». Как-то мы там замешкались, на что Н., в очередной раз, задав тон, эмоционально крикнул «глухие что ли». Не знаю, что там внизу было, смеялись люди или плакали священники на все эти посторонние звуки. В целом, пение получилось неплохое, хорошо, что я записывала. Ведь, с клироса любая ошибка кажется просто катастрофой, а на самом деле результат бывает лучше, чем кажется.

На всенощную И. прийти не смогла. Я попробовала себя в очередной раз в пении интересным составом. Мы пели втроём: регент Н. пел партию первого голоса, я свою альтовую и пришел бас. Раньше и подумать не могла, что в таком составе петь придётся. Звучало интересно, но непривычно. Но повтора такого мне бы не хотелось.

Перед началом службы Н. суетился в поисках нужных текстов, нот. И всё с меня спрашивал, причём спрашивал так требовательно. Где то, где это, а где ноты того, это нам нужно петь или нет. В итоге я ему отвечаю: «вы регент, должны знать». Он, наверное, немного опешил, но зато сразу замолчал и прекратил эту возню.

Службу спели нормально. Лишь канон Антипасхи Н. частично пришлось петь одному. Где-то он откопал ирмологический первый глас, ни мне, ни басу неизвестный. Хотя на курсах мы учили два варианта, которые поёт вся Москва. На это он мне ответил, что вся Москва поёт предложенный им вариант. Позже я выяснила, что это был вариант мажорного 1-го гласа, но с иной последовательностью строк и немного измененной мелодией в конце.

В этом храме я с тех пор больше не пела и не бывала. Из рассказов сокурсницы узнала, что Н. тоже там надолго не задержался, а пришел другой регент со своими певчими. Дай Бог, чтобы у них там все наладилось.

Несмотря ни на что, эти две недели были для меня настоящим отпуском и огромной радостью, поскольку лучше места в этой жизни, чем клирос в православном храме и лучшего занятия, чем петь там я для себя не представляю.
Мы с И. решили после всех этих событий, что не стоит медлить с обучением регентскому делу.

Картинка с сайта: http://foma.ru/pasxa-gospodnya-i-nemoshh-chelovecheskaya.html